Внимательно всматриваясь в лицо гостьи, Уоррик пытался понять, искренне ли она говорит. Вряд ли, в конце концов решил он. Ведь в ней течет подлая кровь Макайворсов.

Заметив в глазах хозяина жесткий серебристый блеск, Арриан поняла, что мольбы не тронут его сердца.

— Не будем играть в прятки, милорд. — Она многозначительно взглянула на истертый ковер. — Я вижу, что вы ограничены в средствах. Если вы поможете мне перевезти мою тетю в Эдинбург, мой отец щедро отблагодарит вас за это.

Лицо его оставалось совершенно непроницаемым.

— Мне не нужны деньги вашего отца, миледи. Что же касается вашего отбытия в Эдинбург, то боюсь, что из этого ничего не выйдет.

От гнева глаза ее широко распахнулись.

— Неужели вы способны отказать леди Мэри в лечении, которое ей так необходимо?

— Боже упаси. Никто не собирается отказывать несчастной женщине в лечении.

— Но вы только что сказали, что не позволите нам ехать в Эдинбург?..

— Не совсем так. — Взгляд его сделался еще холоднее. — Речь шла только о вас, миледи.

— Вы безжалостный человек! Взгляд Уоррика скользнул по кольцу с рубином, красовавшемуся некогда на пальце его сестры.

— Я рад, что вы это понимаете.

— За что вы так жестоки к нам? Ведь ни я, ни моя тетя не сделали вам ничего дурного! Он прищурился:

— Вы правы, миледи. Лично против вас — так же как и против вашей тети — я ничего не имею. Но, увы — вы невольно оказались пешкой в некой затянувшейся игре… Теперь игра подходит к концу.

Сердце Арриан сжалось от страха, и она уже пожалела, что согласилась на эту встречу.

— Что вам от меня нужно?

— Это очень просто. Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Она уставилась на него как на умалишенного, потом попыталась что-то сказать, но не смогла произнести ни звука.

— Вижу, мое предложение для вас несколько неожиданно. — В глазах его пряталась усмешка. — А теперь поставьте себя на мое место, миледи. Только вчера я увидал вас впервые в жизни, а сегодня уже не желаю себе иной супруги, кроме вас.

— Какая низость! Вы же знаете, что я помолвлена!.. Да и не будь я невестой другого, за вас я не вышла бы ни за что на свете!

— Право, миледи, я несказанно огорчен. Арриан гордо выпрямилась, подчеркивая всем своим видом, что не боится его.

— Я желаю только одного, сэр, — как можно скорее избавиться от вашего общества.

— Не исключено, что вам это никогда не удастся.

— Что вы хотите этим сказать?

— Мне повторить?

— Но ведь мы с вами едва знакомы… Мы даже не нравимся друг другу!

Он усмехнулся:

— Ах, миледи, разве все это имеет значение?

— Никогда! Вы не можете заставить меня стать вашей женой.

Он продолжал смотреть на нее с тем же холодным спокойствием.

— Нет?

— Я не сошла с ума, чтобы соглашаться на такое.

— Нет?

Его уверенность пугала ее даже больше его слов. Это походило на дурной сон. Быть может, нужно просто взять себя в руки и проснуться? Но увы, то был не сон: ее кошмар происходил наяву.

Арриан заставила себя взглянуть ему в лицо.

— Милорд, это просто смешно. Не знаю, зачем вам понадобилась я, но вы мне решительно не нужны. Он налил чашку чаю и протянул ей.

— Может, все-таки угоститесь, миледи? Она покачала головой.

— Нет, благодарю вас. — Она сложила руки на коленях, надеясь, что дрожь в пальцах будет от этого не так заметна. — Я полагаю, нам не о чем больше говорить.

Взгляд его сделался жестким.

— Нам есть, о чем говорить. Мы должны сегодня же решить этот вопрос.

Налив себе вина из хрустального графина, он отпил глоток и принялся неторопливо перекатывать ножку бокала между ладонями. Арриан, как завороженная, смотрела на его руки.

— Взгляните правде в глаза, миледи, и взвесьте хорошенько мои слова. Как вы понимаете, убежать отсюда вы не сможете. Вызволять же вас некому, поскольку никто, кроме моих слуг, не знает, что вы здесь.

Она упрямо покачала головой:

— Я не желаю вас больше слушать!

— Вы думаете только о себе. А как же ваша тетя? Поверьте, ваше замужество принесет ей немалую пользу.

— Вы что, шантажируете меня?

— Никоим образом. Я просто пытаюсь с вами договориться. — От страха, застывшего в ее глазах, ему самому чуть не делалось дурно: жестокость по отношению к женщине была противна его натуре. Но кровавый отсвет ее рубина вновь напомнил ему о Гвендолин, и от этого сердце его словно покрылось ледяной коркой.