— Загвоздка в том, что выбор тут зависит не только от тебя, а она вряд ли захочет с тобою жить. Ты, к сожалению, показал себя не с лучшей стороны.

Тем временем они уже подошли к крыльцу, где на ступеньках рядом со своей служанкой стояла Арриан. Уоррик подхватил ее за талию и усадил в седло.

— Надеюсь, нас с вами ждет приятная прогулка, миледи.

Арриан ничего не ответила, лишь коротко кивнула Мактавишу.

Когда они отъехали, Мактавиш подошел к Кэссиди.

— Вы служанка ее милости?

— Да, я Таттл, — рассеянно сказала она, не отводя от дочери глаз.

Мактавиш уловил беспокойство в ее голосе.

— Не волнуйтесь за свою хозяйку. Он не сделает ей ничего дурного.

— Думаю, вы не хуже меня знаете, что он сделал ей уже достаточно дурного, — не оборачиваясь, отвечала Кэссиди.

— Не хотелось бы смотреть на все это так мрачно.

— А как бы вам хотелось на это смотреть?

— Знаете, мне кажется, эти двое могли бы принести мир Драммондам и Макайворсам после стольких поколений вражды и ненависти.

Она метнула в него угрожающий взгляд.

— Хотите принести ее в жертву своей старой вражде? Нет уж, увольте!

Проследив, как его собеседница скрылась за дверью, Мактавиш покачал головой. Пожалуй, для служанки она изъясняется чересчур изысканно. Надо посоветовать Уоррику понаблюдать за нею. Возможно, она совсем не та, за кого себя выдает.

За всю дорогу Арриан не проронила ни слова. Наконец, когда они спустились к морю и проехали немного по песку, Уоррик придержал свою лошадь и обернулся к Арриан.

— Я начал волноваться за вас, — сказал он. — Вы не больны?

— Я здорова, — не глядя на него, отвечала она.

— Я хотел поговорить с вами о…

— Глядите, — перебила она, указывая куда-то вдаль. — На горизонте корабль. Наверное, плывет во Францию.

— Арриан, вы не хотите даже взглянуть на меня? Она обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Пожалуйста. Вы довольны?

— Мне жаль, что у нас так все получилось, Арриан.

— Вас, кажется, мучают угрызения совести, милорд?

Он неловко качнулся в седле.

— Возможно.

— Что ж, я рада это слышать. Пусть же ваши угрызения не дают вам спать по ночам, и пусть… Он с улыбкой поднял руку.

— Довольно, не то вы, чего доброго, пожелаете сейчас, чтобы я упал с Тайтуса и сломал себе шею.

— Заметьте, однако, что я этого не произносила, — парировала она, поражаясь тому, что можно, оказывается, говорить таким безразличным тоном, трепеща при этом с головы до ног.

— Скажите, вы когда-нибудь могли бы меня простить?

«Что это, очередная хитрость?» — подумала она, вслух же сказала:

— Вряд ли, милорд.

Взгляд Уоррика, устремленный в морскую даль, задержался на крошечной точке на горизонте.

— Думаю, нам пора возвращаться. У моря становится прохладно.

Арриан, не говоря ни слова, развернула лошадь, и они поехали обратно.

«Скорее бежать, вырваться из Айронуорта! — думала она. — Что может быть мучительнее, чем находиться все время рядом с тем, кого она должна ненавидеть?.. Все так, но что делать с непрошеной любовью, охватившей уже душу, как огонь охватывает поленья в камине?»

Карета подпрыгнула на колдобине, и леди Мэри, хватаясь за ногу, обложенную атласными подушками, пробормотала, кажется, нечто не очень изысканное.

— Агнесса! — Грозно сверкнув глазами, она обернулась к служанке. — Агнесса, передай кучеру, чтобы хорошенько следил за дорогой, а коли ему плохо видно с его места, так пусть скажет, я велю привязать его к передней лошади!

Утомленная громыханием кареты, леди Мэри закрыла глаза. «Когда кончится эта дорога?» — с досадой подумала она. За окном уже мелькали знакомые места — земли ее отца. Если не случится ничего непредвиденного, к вечеру они должны быть в Давиншемском замке.

Взгляд леди Мэри рассеянно скользил по стволам вековых сосен. В воздухе пахло весной, и среди густых папоротников тут и там желтели первоцветы. Здесь она родилась, здесь росла когда-то, но теперь эта земля казалась ей чужой. Ее родиной давно уже стала Англия, где был похоронен ее любимый Джордж.

— Поторопились вы пускаться в дорогу, миледи. Нога еще не зажила.

— Агнесса, ты же знаешь, что я не по своей воле должна спешить в Давиншем. Уж поверь мне, я не любительница передавать дурные вести — тем более своему племяннику. С его мстительностью он, недолго думая, двинет на Гленкарин своих людей — и тогда греха не оберешься.