— Ехать-то она ехала, да только женская душа такие потемки, что лично я даже с фонарем не берусь в них плутать.

Лорд Торндайк облегченно рассмеялся.

— Я тоже, ваша светлость. У меня самого пятеро дочерей, так я живу как на иголках: только и жду, что еще они выкинут.

Рейли опять покосился на Арриан.

— Слава богу, что у меня всего одна. Йен кипел от негодования.

— Ваше лицемерие просто невыносимо! Ведь все мы прекрасно знаем, как было в действительности и что этот человек сделал с леди Арриан. Да будет вам известно, Арриан принадлежит мне, и я не намерен так легко ее отдавать!

— Йен, советую тебе взять себя в руки. Естественно, что ты сейчас возбужден, — ведь моя дочь предпочла тебе лорда Уоррика. Твои чувства вполне понятны, и даже оскорбления, произносимые тобою в пылу гнева, можно извинить.

Но не слова, а жесткий взгляд Рейли заставил Йена невольно отшатнуться.

— И все же она моя, — процедил он и обернулся к молчавшему Уоррику. — Я не прощаюсь, Гленкарин. Мы непременно еще встретимся. — Он повернулся и зашагал к двери так быстро, что Джейми едва поспевал за ним.

— Простите, что зря вас побеспокоили, лорд Торндайк, — сказал Рейли, дружески обнимая королевского представителя за плечо. — Лорд Йен никак не может смириться с тем, что он отвергнут. Думаю, по здравом размышлении он сам поймет, что ему не следовало писать своего прошения.

Арриан посмотрела Уоррику прямо в глаза и увидела в их серебристой глубине бесконечное смятение.

Стоя возле стола, Уоррик провожал взглядом Рейли Винтера и лорда Торндайка, которые удалялись к двери, о чем-то увлеченно беседуя, и решительно не мог постичь смысла происходящего.

— Я не ожидал увидеть вас здесь, Арриан.

Лучистые голубые глаза всматривались в его лицо. Оно казалось худым и изможденным, как после бессонной ночи.

— Я должна была приехать, Уоррик.

— Но почему?

— Хотя бы потому, что вы отец моего будущего ребенка, и я совсем не хочу, чтобы малыш рос, зная, что его отец в тюрьме. Мои родители тоже согласились, что лучше обойтись без королевского суда.

— Значит, ребенок — это правда? — Он скользнул взглядом по ее талии, но под свободным платьем ничего не было видно. — Мне трудно выразить свои чувства, Арриан.

Искорки в ее глазах погасли.

— Мне очень жаль, Уоррик. Мы с вами дали начало новой жизни, а нам нечего сказать друг другу.

Уоррику пришлось долго смотреть в потолок, прежде чем он снова овладел собой.

— Я мог бы сказать очень много, — хрипло проговорил он, чувствуя себя бездарным болваном, потому что в самый ответственный момент своей жизни им вдруг овладело чудовищное косноязычие.

До последней минуты Арриан все же надеялась, что Уоррик будет рад ребенку, но — увы! — его скованность убедила ее в обратном. Теперь она хотела лишь одного — уйти отсюда как можно скорее, но прежде ей надо было навсегда закрыть эту страницу своей жизни.

— Я избавлю вас от этой необходимости, Уоррик, и скажу все сама. То, что между нами было, уже прошло. Наши жизни соприкоснулись лишь на краткий миг, и единственное, что осталось от нашей встречи, — это та новая жизнь, которую мы сотворили.

— И все же я не понимаю: что заставило вас ехать сюда сегодня?

— Неужели вы думали, что я расторгну наш брак и оставлю ребенка без отца и, следовательно, без имени?

Уоррик сглотнул горький ком.

— Да, конечно. — Голос его снова зазвучал ровно. — Что ж, в таком случае понятно, почему вы здесь. Вас и ваших родителей очень беспокоит законность.

— А вас разве нет?

— О, разумеется. Я только об этом и думаю. Воцарилась долгая неловкая пауза, которую Арриан наконец прервала.

— После того как ребенок родится, вы, вероятно, выйдете замуж за Йена? — Он невольно замер в ожидании ответа.

— Нет. Я убедилась, что мы не подходим друг другу.

Уоррик выдохнул воздух из груди.

— Арриан, я хочу поблагодарить вас за то, что вы вернули мне тело моей сестры.

Арриан уже сосредоточенно натягивала перчатки, сердясь, что не может унять дрожь в пальцах.

— Это не такая уж большая заслуга, Уоррик.

— Вы возвращаетесь в Давиншем?

— Нет. Завтра на рассвете мы с семьей отплываем домой, в Англию.

Он жадно вглядывался в ее лицо, стараясь запечатлеть в памяти каждую его черточку.

Арриан мучительно хотелось, чтобы он обнял ее и сказал, что весть о ребенке обрадовала его, но он опять этого не сделал.

— Я дам вам знать, когда он родится.

— Надеюсь, вы чувствуете себя хорошо? — На какой-то миг ей показалось, что в его глазах мелькнула искренняя забота о ней.