— Ваш племянник, кажется, не вынес этого вида, — постановил шериф с тихим упреком. — Я же говорил, что это отвратительно, но вы не хотели мне верить.

Сэр Вальтер ничего не возразил на это. Вместо этого он преодолел свою робость и ужас и наклонился, чтобы попрощаться с Джонатаном.

Какая-то его часть надеялась, пожалуй, заслужить прощение, если он взглянет в это бледное, измазанное кровью лицо мертвеца. Но то, что сэр Вальтер увидел там, его явно озадачило.

— Шериф? — спросил он.

— Да, сэр?

— Вам не бросилось в глаза выражение лица мертвого?

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Глаза вытаращены, рот широко разинут. В последние секунды своей жизни Джонатан должен был чего-то до ужаса испугаться.

— Он заметил, что потерял равновесие. Возможно, в краткий момент ему стало ясно, что это конец. Так иногда случается.

Сэр Вальтер посмотрел вверх на узкую деревянную винтовую лестницу, которая возвышалась в нескольких шагах.

— У Джонатана были при себе книги, когда он спускался по лестнице?

— Насколько мы можем судить, нет, — ответил аббат Эндрю, который до сих пор слушал молча. — Во всяком случае, мы не нашли ни одной.

— Ни одной книги, — подвел итог тихо сэр Вальтер.

Он взглянул на лестницу, попытался представить себе, как могло произойти трагическое несчастье. Это явно не удавалось ему.

— Простите, шериф, — сказал он поэтому, — но тут есть некоторые вещи, которые я не понимаю. Как молодой человек, у которого не было никакого груза и свободны обе руки, чтобы держаться за поручни, мог свалиться с такой лестницы, упасть головой вниз и размозжить себе череп?

Цвет лица Джона Слокомбе стал на малую долю бледнее, и от сэра Вальтера, которого его профессия сделала внимательным наблюдателем, не укрылась молния, мелькнувшая на долю секунды в глазах шерифа.

— Что вы хотите этим сказать, сэр? — спросил он.

— То, что я не верю, что Джонатан споткнулся на ступенях, — сэр Вальтер. Он медленно выпрямился, подошел к лестнице и поднялся на нижние ступени. — Посмотрите на кровь, шериф. Если бы Джонатан действительно свалился отсюда, то пятна должны быть расположены по направлению к выходу. Но это совсем не так.

Шериф и аббат Эндрю обменялись поспешными взглядами.

— Возможно, — заметил страж закона и указал наверх, — мы даже ошиблись. Не исключено, что бедный Джонатан упал прямо с балюстрады.

— Оттуда сверху? — Сэр Вальтер поднялся по ступеням, тихо скрипевшим под его ногами. Медленно он прошел вдоль украшенных резьбой перил и подошел к месту, под которым лежал труп студента. — Вы правы, шериф, — кивая головой, постановил он. — Отсюда Джонатан мог бы свалиться. Следы крови подтвердили бы это.

— Вот видите. — Облегчение отразилось на лице Джона Слокомбе.

— Впрочем, — возразил сэр Вальтер, — я не знаю, как Джонатан мог бы перевалиться через балюстраду. Как вы видите, шериф, перила доходят мне почти до самой груди, а я был задуман моим творцом с достаточным ростом. Бедный Джонатан на голову ниже меня. Как же тогда мог произойти несчастный случай, при котором он головой вниз полетел с балюстрады?

На лице шерифа снова отразилась бурная работа мысли, его челюсти заметно задвигались. Он глубоко набрал в легкие воздух, чтобы ответить, но вдруг что-то вспомнил. Тихо бормоча себе под нос, он поднялся по лестнице, присоединился к сэру Вальтеру и заговорил с ним, как заговорщик, приглушенным голосом.

— Я пытался убедить вас оставить в покое труп, сэр, и у меня есть на то свои причины. Судьба бедного юноши и без того уже печальна, так не лишайте же его вдобавок ко всему и спасения его души.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу этим сказать, сэр, что вы и я отлично знаем, что молодой господин Джонатан не мог свалиться с этой балюстрады, но нам лучше держать при себе наше знание. Вам известно, — он указал взглядом на аббата Эндрю, который стоял внизу возле трупа и молился, опустив голову, — что церковь отворачивается от тех, кто отказался от величайшего подарка Творца.

— Что вы имеете в виду? — Сэр Вальтер испытывающе посмотрел на покрасневшее от алкоголя лицо шерифа. — Вы хотите сказать, что бедный Джонатан покончил жизнь самоубийством?

Он произнес это громко, словно намеренно, но аббат Эндрю, казалось, не услышал его. Священник стоял и дальше в смиренной позе и совершал молебен о спасении души Джонатана.

— Я знал с того момента, как вошел в библиотеку, — возразил Слокомбе, — но я держал при себе свое мнение, чтобы не лишить юношу подобающего погребения. Подумайте о его семье, сэр, о позоре, который им предстоит пережить. Не разрушайте память о вашем ученике, выставляя на свет правду, которой следует быть погребенной.