– Надеюсь… Мильтон так добр ко мне.

Лоб ее был влажным от пота. Кристина смочила фланелевую тряпочку в холодной воде и приложила ко лбу.

В десять часов вернулся после обеда обеспокоенный Мильтон, чтобы сменить Кристину. Он сразу же почувствовал атмосферу тепла и участия, воцарившуюся в каюте.

Мильтон крепко сжал Кристине руку.

– Я так вам благодарен, миссис де Вилье! Я готов сделать для вас все, что хотите! Абсолютно все!

Просто составьте герцогу компанию, пока я сижу с Изабель, – сказала, смеясь, Кристина. Однако позже, когда герцог зашел к ней, чтобы пожелать спокойной ночи, она выглядела очень озабоченной.

– Изабель действительно серьезно больна, – сказала Кристина, вынимая шпильки из волос.

Герцог зачарованно смотрел на нее, на ее рассыпавшиеся по обнаженным плечам волосы и радовался тому, что она может обходиться без услуг горничной. Кристина повернулась к нему спиной, он помог ей расстегнуть платье сзади, и она освободилась от него. На ней не было никакого корсета, как и тогда, когда она работала в «Веселых утехах».

– Она поправится, – уверенно сказал герцог и, прежде чем Кристина успела набросить на себя атласный, отделанный кружевами пеньюар, заключил ее в объятия и стал целовать.

Кристина с готовностью откликнулась на ласку, надеясь, что искусная и деликатная любовная игра герцога позволит ей пережить наконец то, чего она давно не испытывала. Увы, этого не случилось. Позже, лежа в темноте, она проклинала Девлина О'Коннора. Если бы не он, она никогда не знала бы того сумасшествия, которое способна породить любовь. Она удовольствовалась бы чувством глубокой привязанности к герцогу, не стремилась бы к тому, что никогда не может свершиться. Казалось, в ней сидит какой-то дьявол, который тянет ее к Девлину, управляет ее телом и мыслями. Кристина отдавала себе отчет в том, что, только забыв его, она обретет счастье и спокойствие духа в качестве жены герцога и хозяйки Анерсли.

Сон не шел к ней. Она набросила манто прямо на голое тело и, сунув ноги в домашние туфли, пошла по затихшему коридору к главной лестнице и поднялась на шлюпочную палубу. Откуда-то издалека, из чьей-то каюты, до нее долетели звуки смеха – у кого-то была вечеринка.

Все небо было усыпано яркими, мерцающими звездами, и от этого зрелища у нее даже перехватило дыхание. Ритмично работали двигатели «Титаника», который шел по морю, спокойному и гладкому как стекло. Кристина вдруг подумала, что это морское путешествие будет одним из последних в ее жизни, и ей стало грустно. Ее будущая жизнь будет проходить на суше, хотя море вошло в ее плоть и кровь. Ей хотелось быть частью корабля, частью моря и неба.

Однако если она будет бороздить океаны, до нее будут доходить слухи о Девлине. Она может случайно увидеть его. Нет, она не хочет бередить старые раны. В Анерсли она будет любима, будет находиться под постоянной защитой. Ни одна женщина не может желать большего. Кристина почувствовала, что продрогла, и спустилась вниз, в свою роскошную каюту.

На следующий день «Титаник» зашел в Квинстоун, взял еще пассажиров и почту, после чего побережье Ирландии скрылось в дымке, и «Титаник» вышел в Атлантику.

Изабель чувствовала себя еще хуже. Кристина постоянно навещала ее, и герцог смирился с мыслью, что его невеста будет выполнять функцию сиделки до тех пор, пока Изабель не станет лучше. Он утешал себя лишь тем, что плывет на самом большом лайнере за всю историю мореплавания.

Герцог настойчиво приглашал Кристину посетить «Кафе Паризьен», поражавшее своим великолепием.

– И оркестр там не хуже, чем в «Ритце», – убеждал ее герцог, – играет не только старомодные вальсы. Дирижер – молодой человек, и оркестр исполняет регтайм. Пойдем, Кристина. Я ведь тебя так никогда бы и не узнал, если бы ты не любила танцы.

Кристина грустно улыбнулась:

– Если бы ты только видел Изабель, ты бы понял мою тревогу. Я все больше прихожу к выводу, что у нее не просто mal de mer, а нечто более серьезное. Я говорила Мильтону. Но поскольку Изабель отказывается пригласить судового доктора, он пообещал, что покажет ее специалисту сразу же, как только мы прибудем в Нью-Йорк.

– Но это будет только через три дня, а я хочу показать тебя здешней публике.

– Ты будешь показывать меня всю свою жизнь, – мягко сказала Кристина.

Герцог пальцем приподнял ее подбородок.

– Всей моей жизни, – сказал он с улыбкой, хотя глаза его оставались серьезными, – мне будет недостаточно. – И неохотно ушел, присоединившись в курительной комнате к Мильтону и мистеру Бену Гуггенхейму.

Изабель скрупулезно отмечала нахождение «Титаника» на карте, которая украшала обложку буклета со списком пассажиров.

– Мы уже прошли по крайней мере полпути, – сказала она слабым голосом в субботу и вскоре устало закрыла глаза. Решив, что Изабель заснула, Кристина отправилась на поиски Мильтона.