Девлин не сразу, но все-таки вспомнил, что с ним произошло. Он вспомнил женский вскрик, вспомнил, как ощутил в своей руке тонкое запястье. Кристина! Девлин свесился с кровати, и его вырвало. Хорошо, что доктор предусмотрительно подставил к кровати таз.

Морис, камердинер герцога, почтительно проводил хозяина в каюту, сокрушаясь по поводу того, что у будущей герцогини нет горничной. А также по поводу ее поведения.

Вместо того чтобы отправиться в свою роскошную каюту и отдохнуть, Кристина засыпала вопросами старшего стюарда, причем ее интересовали отнюдь не репутация и имена ее соседей, а шпангоуты и водонепроницаемые перегородки судна.

Старший стюард снисходительно улыбался, глядя на блестящую молодую леди, которая держалась за руку герцога. Миссис де Вилье. Вдова и будущая герцогиня. Он заверил ее, что «Титаник» действительно имеет шестнадцать водонепроницаемых отсеков и поэтому совершенно непотопляем, и удивлялся, почему ее так интересует устройство судна. Он передал ей список фамилий пассажиров, с гордостью заметив, что среди них по крайней мере дюжина миллионеров, включая, разумеется, и ее будущего мужа.

Кристина ткнула герцога под ребро, стоило старшему стюарду переключить свое внимание на других пассажиров.

– Ты никогда не говорил мне, что ты миллионер! – возмущенно сказала она.

– Я не думал, что это так уж важно, ma chere amie. Я полагал, что Анерсли и кольцо на твоей руке говорят сами за себя, – несколько удивленно проговорил герцог.

Кристина весело рассмеялась:

– Означает ли это, что я миллионерша?

– Только по доверенности, – серьезно ответил герцог. – Что это тебе подсунул стюард? Это распорядок дня на судне?

– Да. – Кристина с интересом стала читать проспект. – Бары открываются в половине девятого утра. Я не могу даже думать о спиртном так рано. А ты?

– Тоже нет. Но моя экономка говорила мне, что ты благосклонна к шампанскому и апельсиновому соку на завтрак.

– Это совсем другое. Это ведь в постели, а не в баре! И закрываются они в половине двенадцатого ночи… На «Коринфии» можно было выпить в любое время суток… Огни гасят в салоне в одиннадцать часов, а курительная комната закрывается в полночь. – Кристина нахмурилась. – Это расписание выдумал какой-то пуританин. Полночь – это рано!

– Для тебя, моя любовь, -.снисходительно согласился герцог.

– Мы можем взять напрокат палубные шезлонги за четыре шиллинга… А вот послушай! Мы можем послать маркониграмму 5 , заплатив восемь шиллингов и четыре пенса за десять слов и шесть пенсов за каждое дополнительное слово! Я могу послать маркониграмму Тео? – И, не дожидаясь ответа, добавила: – Впрочем, лучше не надо. Все, что я должна буду ему сказать, я сообщу конфиденциально. Оператор наверняка покажет послание капитану.

Герцог с интересом посмотрел на Кристину:

– Ты намерена дать Голденбергу отчет о плавании на этом судне?

– Разумеется! Именно поэтому я нахожусь на борту «Титаника»!

– Так было вначале. А сейчас ты на борту потому, что скоро станешь моей женой.

Кристина горячо сжала ему руку.

– Я знаю и вовсе не собираюсь об этом забывать!

Герцог задумчиво раскурил сигару.

– Кристина, почему ты предпочла выйти замуж за меня, а не за Голденберга?

Лицо Кристины мгновенно стало серьезным. Герцог мысленно обругал себя и погладил ее руку.

– Прости. Мне не следовало об этом спрашивать.

– Почему же? Ты имеешь право знать.

Она оперлась о поручень. Видно было, что Кристина всецело поглощена своими мыслями, в которые герцог, несмотря на свою любовь к ней, не мог проникнуть.

– Это объясняется тем, что, если бы я вышла замуж за Тео, я всю свою жизнь имела бы дело с морем и судами, а значит, снова встретилась бы с Девлином.

– Понятно. – Герцог выпустил изо рта облачко ароматного дыма. Он почувствовал, как у него защемило сердце – ему было искренне больно за нее.

– Живя с тобой в Анерсли, я смогу забыть все, что было в моей прежней жизни. Не будет никаких случайных встреч, а значит, и причиняющих боль воспоминаний.

Герцог обнял Кристину за плечи и негромко сказал:

– Ma chere amie! Прошлое никогда больше не причинит тебе боли. Клянусь в этом!

В глазах Кристины блеснули слезы, она подняла лицо для поцелуя, испытывая чувство благодарности за его любовь к ней и полная решимости ответить ему тем же.

Палуба «Титаника» была заполнена не только будущими пассажирами, но и многочисленными гостями и туристами, которые охали и ахали при виде окружающего великолепия. Герцога толкнули дети, пробегавшие мимо, и он поморщился.