— Наверняка они попытаются связаться с Лией, если живы. Война ведь кончилась! — осторожно сказала Кейт. — В противном случае тебе придется примириться с их гибелью.

Кто-то постучал в дверь, и в прихожей зазвучал бодрый голос Хетти Коллинз:

— Есть кто-нибудь дома?

С сожалением переглянувшись, подруги тяжело вздохнули, понимая, что поговорить по душам уже не удастся.

— Проходи на кухню, Хетти, — откликнулась Кейт. — Мы здесь вдвоем с Кристиной.

Бегом промчавшись по длинному коридору через весь дом, Хетти ворвалась в кухню и затараторила:

— Я только что закончила возиться с цветами в церкви. Альберт дал мне саженцы чудесной живокости. Вы угостите меня чаем? Умираю от жажды! Давайте я сама о себе позабочусь. — Не дожидаясь разрешения, она схватила чайник и стала наполнять его, приговаривая: — Когда была жива Констанция, покойная жена нашего викария, она всегда угощала меня чаем после работы. Разумеется, оставшись вдовцом, он вряд ли станет потчевать меня чаем, хотя я бы не возражала…

Хетти с грохотом поставила полный чайник на газовую конфорку, обернулась, тряхнув полями черной соломенной шляпки, украшенной искусственными вишенками, и с пылом воскликнула:

— Когда викарий снова женится, что вполне естественно — ведь он мужчина в расцвете сил, его новая жена вряд ли снизойдет до меня. По-моему, она о себе чересчур высокого мнения.

Ни Кристина, ни Кейт не проронили ни слова, им обеим нравилась Рут Фэрберн, невеста Боба Джайлса, и перемывать ей косточки им вовсе не хотелось.

— Я вот думаю, какими цветами мы станем украшать церковь на твою свадьбу? — бесцеремонно гремя посудой, словно она хозяйничала на собственной кухне, рассуждала Хетти. — К следующей неделе розы еще толком не расцветут. Может, набрать возле бомбовой воронки адонис? Его там море! Адонис хорошо сочетается с папоротником, но это тоже не проблема. Впрочем, я что-то не припоминаю невесту с желтыми цветами, на свадьбу обычно требуются красные. Когда Керри выходила за Дэнни, у нее в руках был букет красных роз, хотя и не самых шикарных.

— А мне нравятся желтые розы, — подала голос Кейт, желая поддержать разговор. — Они выглядят очень мило и оригинально.

Хетти раздраженно фыркнула. Цветы из воронки от бомбы как-то не увязывались с ее представлениями о свадьбе. Так ведь можно договориться до того, чтобы украсить проход к алтарю мать-и-мачехой и рододендроном!

— Вода вскипела, — вмешалась Кристина, заметив пар, выбивающийся из-под крышки чайника.

Хетти снова фыркнула. Не хватало только, чтобы всякие иностранки указывали ей, что делать! Нарочно оставив замечание Кристины без внимания, она стала разливать по чашкам молоко. Беженка все еще оставалась для нее чужой.

Мало ли других людей пострадало в войну? Не только одни евреи! Взять хотя бы жену викария Констанцию Джайлс, царство ей небесное! Святая душа! Дурного слова ни о ком не сказала, мухи не обидела. А погибла во время первого немецкого налета, когда шла проведать кого-то из прихворнувших прихожан.

Хетти сполоснула кипятком заварочный чайник, выплеснула воду и положила в него ложечкой заварку. Эта Кристина — темная лошадка, подумалось ей. И что в ней нашел Джек Робсон? Женился бы лучше на местной и горя бы не знал. Хетти залила чай кипятком. Слава Богу, что их единственный сын Дэнни взял в жены Керри. Светлая душа! Всегда весела и прямодушна, не то что эта иностранка…

Хетти поджала губы: Джек Робсон хлебнет с ней горя, уж это точно. В тихом омуте черти водятся! Хетти раздосадовало, что еврейка помешала ей посекретничать с Кейт, и ей хотелось как-то уколоть соперницу.

— Тебе одну ложечку сахарного песка или две? — приторным голосом спросила она. — Или ты больше не ешь сахар, экономя карточки Дженнингсов?

— Но теперь, когда война закончилась, ты никуда от нас больше не уйдешь? — спросил Мэтью у Леона, пока они шлепали по раскисшему проселку.

— Нет, никуда, — пообещал мальчугану Леон, крепче придерживая свободной рукой Луку, сидящего у него на плечах.

Он не мог нарадоваться на своего сыночка и все еще не мог привыкнуть как к самому факту его появления на свет, так и к его имени. Кейт нарекла своего первого сына в честь евангелиста Матфея, второго — Луки. Станет ли она настаивать на продолжении этой традиции, если у них родится еще двое сыновей? Леон ухмыльнулся: славная подберется компания — Мэтью, Лука, Марк, Джон!

— И мы станем одной большой семьей? — спросила Дейзи, семенившая рядом. — Заживем не хуже других?

— Непременно! — заверил Леон и погладил девочку по головке. Ей было только семь лет, но она уже жила в доме Фойтов, когда он приезжал туда в отпуск. Именно тогда они с Кейт и зачали Луку. А Мэтью был еще крохой, он, естественно, Леона не запомнил, но потом привязался к нему так, что не отходил ни на шаг.

— Хочу покидать камешки в реку! — заявил Лука. Леон снял его с плеч и поставил на землю. Резиновые сапожки на ножках мальчугана удовлетворенно чавкнули, опустившись в грязь.

— Мы будем искать сокровища! — заявил Мэтью, имея в виду себя и Дейзи. — В этих местах раньше швартовались корабли пиратов, и берега просто кишат сокровищами.