— Мне не хотелось бы сейчас ни с кем говорить. Я смертельно измучена, и все тело ломит.

— Знакомое состояние, — обворожительно улыбнулся Маклин. — Тем более надо вас подвезти.

Саманта нахмурилась.

— Я очень благодарна вам за все, что вы сегодня сделали, но мне хотелось бы побыть одной.

— Думаете, это стоящая идея?

— Не знаю, какие идеи вы считаете стоящими, — холодно ответила она. — Знаю только, что мне нужно отдохнуть. А в вашем обществе это вряд ли получится.

— Можете делать все, что вам угодно, — усмехнулся Маклин. — Только не забудьте, что полиция ждет от вас показаний. А я избавил вас от общения с этими ребятами до завтрашнего утра. Обещал, что завтра вы сами к ним зайдете.

— Но зачем? Я просто потерпевшая. Я ничего не видела.

Маклин пожал плечами:

— Все очень просто. В этом деле замешан ваш брат, а он…

— А он — Мерритта?

— Вот именно, — просто ответил Маклин. — Скажите, это Меррит предупредил вас, чтобы вы держались от меня подальше?

Саманта промолчала, хотя подозревала, что ответ написан у нее на лице.

— Вам в самом деле лучше не оставаться сейчас одной, мисс Кэрролл. Или… мисс Мерритта?

Он что, нарочно ее дразнит? И вообще — откуда такая враждебность? Она ведь никому не причинила зла!

— Я ценю все, что вы для меня сделали, но разговаривать с вами не хочу, — твердо сказала Саманта, в душе изумляясь собственной смелости.

Как всякая добропорядочная американка, она привыкла относиться к служителям закона с глубоким уважением, даже благоговением — ведь эти люди ежедневно рискуют жизнью, защищая простых граждан вроде нее самой. Никогда прежде она и помыслить не могла, что откажется разговаривать с агентом ФБР. Но теперь все было иначе: Саманта защищала брата — и мысль о нем придавала ей сил и ярости.

Маклин поднял бровь.

— А между тем я навел о вас кое-какие справки.

— И, конечно, нашли длинный список судимостей, — вызывающе бросила Саманта.

Он улыбнулся, и улыбка вышла неожиданно обезоруживающей. «Все-таки он удивительно обаятелен, — подумала Саманта. — И эта улыбка, волшебно преображающая хмурое лицо, и магнетический взгляд пронзительно-зеленых глаз…»

— Ни единого конфликта с законом, — признал Маклин. — По крайней мере, в Горячих Ключах.

— Как вы узнали, что я из Горячих Ключей?

— Достаточно имени, мисс Кэрролл. Дайте нам имя человека — и мы выясним всю его биографию.

— Как вы узнали, что я прилечу этим самолетом?

— Интуиция. — Он снова ухмыльнулся: — Шучу. Я встречал все рейсы из Денвера.

— Но как вы узнали, что я вообще лечу сюда?

— Вы уверены, что хотите знать?

— Прослушивали телефон?

Маклин промолчал, тем самым подтвердив ее догадку.

— А Николас? Его вы тоже прослушиваете?

Он пожал плечами.

— И следите за ним?

— Благодарите судьбу, что сегодня я за ним следил.

Саманта вдруг почувствовала себя дурочкой. Что толку во всех ее наивных хитростях? Они выяснили о ней все — по одному имени в списке пассажиров. И теперь, возможно, знают о ней больше, чем она сама.

Несмотря на странную симпатию к фэбээровцу, Сэм почувствовала, как нарастает в ней гнев. Он вторгся в ее частную жизнь, собирал о ней сведения… Интересно, кого он расспрашивал? Полицейских в Горячих Ключах? И что же, они теперь тоже знают, что и она, и ее мать связаны с мафией?

Благодарность к агенту Маклину померкла, она снова вспомнила предостережение Ника.

— Так вы уверены, что вас не нужно подвезти?

Сэм молча покачала головой.

— Тогда я остаюсь здесь и поговорю с ним, — со спокойным вызовом произнес Маклин.

«Знает ли он об отеле? — в панике подумала Саманта. — Знает ли о нем вообще кто-то, кроме Ника?» Но так или иначе к Нику его сейчас допускать было нельзя. Ее брат еще слишком слаб.

— Врач сказал: «Только родственники», — холодно предупредила она.

Маклин только усмехнулся в ответ. Разумеется, он же фэбээровец, значит, может открыть любую дверь.

Он двинулся к палате — и Саманта покорно посторонилась, пропуская его внутрь.

Глаза Ника были закрыты, но, когда Маклин остановился у его постели, тот открыл глаза и поморщился.

— Зашел взглянуть, жив ли ты, — коротко объяснил Маклин.

— Я слышал, это ты оттащил меня от машины. Становишься сентиментален, Маклин? Или у тебя были скрытые мотивы?

— А что мне оставалось? — пожал плечами Маклин. — Твоя сестренка не желала уходить без тебя.