— Вот так встреча! — услышала знакомый голос. — Что случилось?

— Кто-то… Мне показалось, что кто-то меня преследовал, — проговорила Саманта, оглядываясь через плечо.

Маклин отпустил ее и выглянул в холл.

— Там никого нет, — заметил он.

— Наверное, мне просто показалось, — устало выдохнула она.

Скорее всего, так и есть. У нее просто разыгралось воображение. Тот человек и не думал ее преследовать — возможно, это врач, которого срочно вызвали к пациенту, или… да мало ли кто и по какому делу может зайти в больницу — пусть даже в поздний час?

Появление Маклина вернуло Саманте силы. Рядом с ним она на миг ощутила себя в безопасности. И не только: в том, как он смотрел на нее, как его сильные руки сжали ее плечи, было что-то еще… Но, вспомнив, какими взглядами обменивался он с Ником в палате, Сэм приказала себе не поддаваться слабости. Этому человеку нельзя доверять.

— А вы что здесь делаете?

— Вас ищу. Я же предупреждал, что вам не стоит оставаться одной.

— Уж признайтесь: вы хотели расспросить меня как следует?

— Не буду врать — да.

— Ник вам не доверяет. Говорит, вы используете людей в своих целях. И меня хотите использовать.

Слезы вдруг обожгли ей глаза. Этот человек спас жизнь ей и Нику; более того — еще раньше, в аэропорту, она ощутила, что его присутствие несет не угрозу, а защиту. Однако она не вправе ему доверять, не может решить, ангел он или демон — по крайней мере, когда дело касается ее и брата.

— Неудивительно. Мы с вашим братом не слишком-то ладим.

— Почему?

— Его бизнес идеален для отмывания денег. Он производит и продает за рубеж медицинское оборудование. У него множество клиентов по всему миру, в том числе и в Швейцарии.

— Ну и что же? Подобным бизнесом занимаются сотни людей! У вас есть доказательства?

— Пока нет, — признался он, — но…

— Но он — Мерритта? — закончила за него Сэм. — Что ж, я тоже. По-вашему, и я преступница?

— Кто-нибудь из родственников со стороны Мерритты финансировал ваш бизнес?

— Нет…

Едва произнеся это слово, Саманта поняла, что не может судить об этом с уверенностью. Пол уверял, что до самых последних дней не знал, где находятся они с матерью, но что, если он солгал? Что, если лгала ей мать? Кому — и чему — верить в этом царстве пляшущих теней?

Она вздрогнула.

— Так кого вы видели? — спросил Маклин.

— Не знаю. Скорее всего, просто врача, идущего к пациенту. — Она через силу ему улыбнулась. — Знаете, мне теперь везде чудятся привидения.

— Это понятно, — заметил он. — Вас ведь едва не убили. Любой на вашем месте был бы напуган.

Быть может, но до сих пор Саманте удавалось побеждать страх. Тридцать четыре года она прожила в уверенности, что может справиться с чем угодно — и вот пожалуйста: бегает по больничным коридорам, словно какая-нибудь трусливая истеричка! Как унизительно! И унизительнее всего, что свидетелем ее слабости стал агент Маклин.

— Со мной уже все в порядке, — пробормотала она.

— Позвольте, я отвезу вас в безопасное место.

У Саманты заныло сердце — так хотелось ей принять его предложение. Несмотря ни на что, от Маклина исходила аура власти и безопасности, а кроме того… что скрывать, он привлекал ее так, как, пожалуй, ни один мужчина до сих пор.

«Но Маклин — враг, — сказала себе Саманта. — Он хочет погубить моего отца и брата. Возможно, и мать. Ему нельзя верить».

— Простите, но, думаю, мне лучше вернуться в палату.

— Не верьте ему, мисс Кэрролл.

— То же самое и он говорит о вас.

Она смело взглянула ему в лицо — прямо в зеленые глаза, столь четко запечатленные в ее памяти. Теперь его глаза чуть потемнели, словно перед грозой, — и с внезапной дрожью Саманта поняла, что в них отражается желание.

Маклина влечет к ней — так же, как и ее к нему.

Влечение пронизало их обоих разом, словно удар молнии. Саманта закусила губу, чтобы не вскрикнуть — так остро, так болезненно захотелось ей броситься к нему на грудь…

Этот человек — смертельный враг Ника. Ник спас тебе жизнь. Как ты можешь?..

Но ведь и Маклин сказал: «Не доверяйте ему…»

Самое ужасное, что она готова была верить обоим. Брату, которого едва знает, — и незнакомцу, который за ней следит. Что случилось с ее осторожностью, с ее хваленой рассудительностью?