Господи, неужели Маклин всерьез думает, что Ник подстроил покушение на себя и организовал убийство Пола Мерритты, чтобы лишить ее наследства?

— Но он не мог… Он же знает, что я не хочу… — Саманта прижала руку к пылающему лбу. Все вокруг расплывалось в каком-то тумане, и только один факт, одно слово стояло перед ее мысленным взором твердо и незыблемо, словно вросший в землю надгробный камень.

Мертв. Пол Мерритта, ее родной отец, мертв.

С некоторым удивлением Саманта осознала, что действительно скорбит. Или нет, пожалуй, это не столько скорбь по отцу — человеку, которого она так и не успела узнать, — сколько сожаление об утраченных возможностях. Скорее всего, теперь она никогда не раскроет тайну своего детства. Не узнает, почему отец бросил ее и почему мать бросила Ника…

По окаменевшему лицу Ника, по чуть заметной складке меж бровей Сэм догадалась, что он тоже скорбит — хоть и не хочет этого показывать. Неудивительно: его потеря куда тяжелее. У них с Полом были сложные отношения, но они прожили вместе целую жизнь. Кроме того, Саманта знала, что она намного счастливее Ника: у нее были и отец, и мать, и оба любили ее всем сердцем.

Ей хотелось взять Ника за руку, обнять, показать, что она разделяет его скорбь и понимает его одиночество — не только нынешнее, но и то, с которым он прожил больше тридцати лет… Но брат выглядел еще более неприступным, чем обычно. Если бы не едва заметные признаки волнения — плотно сжатые губы, дергающаяся жилка в уголке глаза, — можно было бы подумать, что он обратился в камень.

Наконец Ник отвернулся от Маклина.

— Спасибо, принято к сведению. Больше вам здесь делать нечего.

Ни один из агентов не двинулся с места. Напротив, Маклин невозмутимо прислонился к стене и скрестил руки на груди. Выглядел он свежим и отдохнувшим — возмутительно свежим, на взгляд Саманты, особенно если учесть, что спать ему сегодня почти не пришлось.

И возмутительно привлекательным.

Маклин перевел взгляд с Ника на Сэм, затем снова на Ника.

— Вам никто не сообщил о смерти отца?

— Ты сообщил, — коротко ответил Ник.

У Маклина дернулись губы, словно он выругался про себя; кроме этого, на лице не отразилось никаких эмоций.

Напряжение в палате росло, становилось почти физически ощутимым. Саманте представились два хищника, встретившиеся для боя: они ходят друг вокруг друга, высматривая слабые стороны противника, ища признаки страха. Таких хищников очень напоминали сейчас агент Маклин и ее брат.

— Странно, — проговорил наконец Маклин, сверля Ника взглядом. — И еще более странно, что никто из твоих родных здесь не появился.

— Подозреваю, что им сейчас не до этого, — парировал Ник.

— В какое время он умер? — подала голос Саманта.

— Обнаружилось это сегодня утром, около семи, — ответил второй агент. — Мы приехали к нему, чтобы задать несколько вопросов о вчерашнем вечере. Горничная зашла в спальню и увидела. Он был мертв уже около часа. Мы были уверены, что кто-нибудь с вами свяжется, мистер Меррит.

— Вряд ли кто-то знал, где я, — сухо объяснил Ник. Маклин повернулся к Саманте. Глаза его были холодны, как лед.

— А вы? О чем вы вчера разговаривали с Полом Мериттой?

Саманта бросила быстрый взгляд на Ника, затем перевела глаза на фэбээровца.

— Он почти ничего не сказал. Только то, что я для него — «незаконченное дело» Я хотела расспросить поподробнее, но тут у него началось что-то вроде приступа. Все, больше я ничего не знаю.

Теперь она по-настоящему злилась — и за чудовищные обвинения, которые Маклин посмел швырнуть в лицо ее брату, и за ту ледяную холодность, с которой обращался с ней

Испытующий взгляд Маклина, казалось, просвечивал ее насквозь, но Саманта не опустила глаза.

— Он не говорил, чего хочет от вас? — уточнил агент. — Не расспрашивал о вашей матери?

Да, теперь она вспомнила. Клянусь, я не причиню вреда твоей матери, если она не попытается навредить мне.

Должно быть, что-то отразилось на ее лице, потому что Маклин вдруг подался вперед.

— Мисс Кэрролл!

— Нет, ничего. Просто спросил, все ли у нее в порядке.

Обманщица из Саманты была никудышная. Маклин, разумеется, сразу разгадал ее ложь — она видела это по его лицу.

— Вы не можете подозревать моего брата. У него есть алиби.

— А ему необязательно было делать это самому.

Ник молча следил за ними, и на его непроницаемом лице играла легкая усмешка, от которой Саманте стало не по себе.

— Мы с сестрой от всей души благодарим вас за принесенную весть, — сказал он наконец. — А теперь, если у вас нет ордера, выметайтесь отсюда к чертовой матери!