На этот раз они любили друг друга неспешно, но не менее рьяно, словно оба изголодались друг по другу и не могли насытиться. Они смотрели друг другу в глаза, двигаясь в неспешном чувственном ритме, и души их были слиты в одну, как в одно соединились их тела.

И сердца, и умы их были слиты в гармоничном единстве. Они понимали друг друга без слов, в молчаливом согласии продлевая наслаждение и задерживая развязку. Мэри Эллен трепетала при одной мысли о том, что он будет ее учителем все долгие и счастливые годы их брака.

Наконец ни у нее, ни у него не осталось сил ждать.

– Сейчас, милый, – выдохнула Мэри Эллен.

– Да, – хрипло пробормотал Клей.

Мэри Эллен вцепилась в скользкое от пота плечо, чтобы не закричать, когда он со стоном задрожал в спазмах.

Но вот все закончилось, и теперь оба, потные и без сил отдыхали, лежа на соломе.

Подняв голову, Клей улыбнулся:

– Мэри Эллен, сладкая моя, мне было так здорово, что я в какой-то момент чертовски испугался.

– Испугался? Ты? – недоверчиво покачала головой Мэри Эллен. – А мне казалось, это я умираю!

Они дружно засмеялись, а когда успокоились, Мэри Эллен осторожно поинтересовалась:

– Как насчет предложения руки и сердца, Клейтон Террел Найт, – оно еще в силе?

Клей усмехнулся. Приподнявшись на локте, он посмотрел на нее сверху вниз, потом вынул соломинку из ее порядком растрепавшейся косы и, вдруг перестав улыбаться, торжественно произнес:

– Я люблю тебя, Мэри Пребл, от всей души и от всего сердца.

– Неужели ты скучал по мне так же, как я скучала по тебе?

– Каждый день казался мне годом.

– Мне тоже, – честно призналась она.

– Я никогда не переставал тебя любить, Мэри, ты не представляешь, как мне приходится сожалеть о тех жестоких словах и поступках, которые я совершил с тех пор, как вернулся сюда. Мне было очень больно, и я хотел сделать больно тебе. Но все равно ты должна простить меня, даже если я и не заслужил прощения. Клянусь, я сожалею обо всем, что было. Выходи за меня замуж, любимая, и позволь мне загладить вину перед тобой. Скажи мне, что ты будешь моей женой, и я обещаю тебе любить и пестовать тебя до конца жизни.

– О, Клей! – Слезы счастья наполнили темные глаза Мэри Эллен. – Все, о чем я мечтала, – это стать твоей женой. Я так тебя люблю, что без тебя просто умру.

– Не плачь, любимая, – нежно произнес он. – Не надо больше слез.

Она заморгала, отгоняя слезы, улыбнулась и сказала:

– Ты помнишь, что сказал мне в беседке, когда поцеловал меня в первый раз?

Клей улыбнулся и покачал головой, а затем повторил слова, произнесенные много лет назад:

– Ты моя, отныне и навсегда. Ты в моем сердце. Ничьи губы не должны целовать тебя, кроме моих, ничьи руки не должны тебя обнимать, кроме моих. – Он замолчал, потом озорно улыбнулся и спросил ее, точь-в-точь как тогда: – Ты понимаешь?

– Понимаю, – подтвердила она, польщенная тем, что он помнил все слово в слово. – А теперь поцелуй меня, как тогда.

Он наклонил голову и нежно прижался губами к ее губам.

– Мы поженимся прямо сегодня и наверстаем все те года, которые потеряли. Что ты скажешь, любимая?

– Да, да и еще раз да!

В пять часов вечера того же дня Мэри Эллен Пребл стояла у алтаря в качестве невесты капитана Клейтона Террела Найта, а седовласый капеллан совершал венчальный обряд.

Солнечный свет, струясь в высокие стрельчатые окна с цветными витражами и освещая молодоженов мягким таинственным светом, придавал всему, что происходило, мистический оттенок, словно сами ангелы озарили молодых небесным сиянием.

Стройная невеста выглядела совсем юной в простом летнем платье в горошек с глубоким вырезом. Светлые волосы ее, свернутые в высокий узел, украшал черепаховый гребень. В одной руке она держала потрепанную Библию в белом кожаном переплете, в другой – маленький убранный кружевами букет.

Высокий черноволосый жених выглядел настоящим бравым воякой в белой летней накрахмаленной форме, широкую грудь его украшали боевые награды, латунные пуговицы отсвечивали золотом, а снежно-белые перчатки он заткнул за кушак.

Слева от Мэри стояла Ли Томпсон, держа в руках букет роз, справа от Клея – юный энсин Джонни Бриггз. Сияющий свидетель сжимал в затянутой в белую перчатку руке золотое обручальное кольцо.

На скамьях из черного дерева расположилось несколько приглашенных, и среди них старый верный Тайтус, который то и дело прикладывал большой белый платок к глазам. Мэтти в самом своем лучшем платье сидела рядом с ним, а далее примостились тщательно отмытые ребятишки Ли Томпсон; следуя строгим наставлениям матери, они вели себя тихо и смотрели во все глаза, как жених и невеста торжественно дают друг другу брачные клятвы.