— Потому что я имею все, что хотела. — Она заигрывающе взглянула на Джонни. — Я хочу, чтобы и ты имел все, что хочешь.

— Я вижу. — Джонни кивнул и, опустившись в одно из кожаных кресел, перекинул колено через подлокотник и стал раскачивать босой ногой. — Я и не догадывался, что ты так заботлива. Никогда не ценил твою самоотверженность и доброту, любимая.

Продолжая улыбаться, Невада оттолкнулась от бюро, подошла к Джонни и опустилась на колени перед его креслом, зашуршав пышными юбками. С ангельским выражением на лице она положила руку на его колено и сказала сладким, как мед, голосом:

— Я забочусь о тебе, Джонни. Очень. Я бы хотела, чтобы ты имел…

Низкий мужской смех прервал ее. Невада вздрогнула и замолчала. Ее ангельское выражение испарилось. Джонни ловко поймал ее ладонь своей смуглой рукой.

— Раньше ты мне больше нравилась, чем теперь, когда стала леди. Как я помню, тогда ты была восхитительно откровенной.

Она попробовала вырвать руку, но Джонни держал крепко. Она буквально зашипела от злости.

— Ты хочешь сказать, что я лгу?

Сильно прижимая ее вырывающуюся руку к своей мускулистой ноге, Джонни наклонился вперед.

— Ты прокралась сюда тайком. Ты предлагаешь мне взятку, чтобы заставить меня покинуть город. И ты имеешь наглость говорить, что сделала это для моей же пользы! — Он рассмеялся снова, взял ее за подбородок, повернул ее лицо к себе и наклонился ближе. — Милочка, ты наверно забыла, с кем ты говоришь. Это я, Джонни, помнишь? Ты можешь быть откровенной со мной.

— Прекрасно! — закричала Невада, прищурив синие глаза. — Мне не нравится, что ты приехал сюда, не нравится, что ты нашел меня. Я хочу, чтобы ты уехал.

— Почему?

— Ты всегда все знаешь! Вот ты и скажи мне!

Он усмехнулся и провел большим пальцем по ее нижней губе. Она сердито отвернулась. Он повернул ее лицо к себе.

— Невада Мэри Гамильтон, ты пришла сюда, чтобы купить мое молчание. Не так ли? Хорошо, любимая, ты можешь расслабиться. Я и не помышлял сообщать ученому профессору и его чрезмерно заботливой матушке, что мисс Мэри Гамильтон из Гамильтонов штата Теннесси однажды развлекалась, — он многозначительно подчеркнул своим глубоким голосом слово «развлекалась» — на борту «Подлунного игрока» — дворца карточной игры в Мемфисе, и что я был настолько удачлив, чтобы разделить страстную ночь…

Разъяренная Невада отбросила его руки и вскочила, тыча пальцем прямо в его лицо.

— Сообщай им все, что тебе будет угодно, ублюдок! Мне все равно. Иди прямо сейчас и дай объявление на первую полосу «Сент-Луис пост»!

— Возможно, я бы так и сделал, — сказал он, поднимаясь с кресла, — но меня ждет игра в «Олив».

Она повернулась и направилась к двери. Джонни сказал ей вслед:

— Приходи еще, когда сможешь остаться подольше.

— Иди ты ко всем чертям! — бросила она через плечо, выскочила из двери, быстро наклонила голову под веткой дуба и понеслась через двора вне себя от ярости.

Снова упав в кресло, Джонни рассмеялся.

В тот день он отсутствовал за столом во время обеда, и Невада безмолвно поблагодарила судьбу за маленький подарок. Она была настолько сердита, что не могла ручаться за свои манеры в присутствии Джонни. Без него обед прошел приятно, не спеша, и позже, когда Малькольм предложил ей выйти на свежий воздух, чтобы насладиться прекрасным майским вечером, Невада удовлетворенно кивнула.

Сидя с ней на длинном диване, Малькольм говорил о книгах, музыке и их свадьбе. И они даже не заметили, как пролетело время. Они не хотели спать и оставались на залитой лунным светом веранде. Когда рука Малькольма обняла ее плечи, Невада улыбнулась ему и подняла лицо. Малькольм нагнул голову и поцеловал ее прямо в губы приятным, мягким и нежным поцелуем. Потом он поцеловал ее снова. И еще раз. Несколько поцелуев. Теплые, нежные поцелуи. Наконец он вздохнул и озорно улыбнулся.

— Эти поцелуи, — сказал он, — вызывают у меня жажду. Пойду поищу чего-нибудь прохладительного.

— Давай я схожу, Малькольм, — предложила Невада.

— Нет, нет. Побудь здесь немного. Я всего на одну минуту.

Он поцеловал ее в щеку, поднялся и вышел. Невада вздохнула, откинулась на спинку удобного старого дивана и мечтательно закрыла ее глаза, потом открыла. И задохнулась от удивления и тревоги, увидев вспышку загоревшейся спички в дальнем восточном углу галереи.

Она испуганно наблюдала, как оранжевый круг осветил смуглое улыбающееся лицо Джонни Роулетта. Вскочив с дивана, она устремилась к нему. Джонни сидел развалясь на тростниковом стуле, прислонившись спиной к столбику перил; недавно зажженная сигара дымилась в губах, растянутых в саркастической усмешке.

— Как долго ты здесь сидишь? — решительно спросила Невада. — Ты шпионил за нами! Отвечай, как долго?

— Достаточно давно, чтобы почувствовать сожаление, моя дорогая.

— То есть?

— Эти поцелуи. — Он пожал широкими плечами. — Даже отсюда я могу сказать, что они далеко не идеальны.

— Ты врешь. — быстро возразила она. — Это… это были замечательные поцелуи. Поцелуи глубокой преданности. Ты просто ревнуешь.

— Ревную? — он тихо рассмеялся. — Ты, верно, шутишь. — Он поднялся на ноги и стоял, возвышаясь над ней. — Вовсе нет.