— Не стоит. Мы заедем за тобой.

— Прекрасно. Тогда до завтра. — Дениза снова обняла Неваду, в последний раз бросила взгляд на домик для гостей, забралась в экипаж и уехала. Со вздохом облегчения Невада повернулась и вошла в дом.

Было еще угнетающе жарко, когда без четверти восемь вечера Невада вышла на лестничную площадку. Сегодня в восемь в библиотеке собирались почитатели Шекспира, и Невада очень хотела, несмотря на чувство вины, сослаться на головную боль и остаться у себя наверху. У нее действительно болела голова, и перспектива провести два часа в обществе ученых снобов, обсуждая творчество Шекспира, казалась ей малопривлекательной.

Невада вздохнула и подошла к лестнице. Не то чтобы Неваде не нравились ученые друзья Малькольма — конечно нравились, — но иногда она страстно хотела, чтобы Малькольм повез ее куда-нибудь в город выпить и повеселиться — только он и она. Наедине.

Пока Невада собиралась с духом, чтобы присоединиться к скучнейшему обществу, она подумала, что в эту минуту Джонни одевается и собирается провести вечер в одном из роскошных игорных домов. Ненавидя себя за предательство, Невада страстно хотела бы пойти с Джонни. Она выстрадала уже так много скучных ужинов и балетных представлений с Малькольмом и его матерью. Поглощенная своими мыслями, Невада вошла в темную и тихую библиотеку, где уже заранее целая дюжина стульев, обитых серебряной парчой, была поставлена правильным полукругом перед небольшим возвышением.

Невада остановилась, встала на цыпочки и попыталась дотянуться до золоченого бра, висевшего сразу же за дверью. К своему разочарованию она поняла, что ей не хватает роста, чтобы зажечь свет. Вне себя от обиды, она с досадой вздохнула, подпрыгнув изо всех сил.

— Проклятье! — вырвалось у нее.

Глубокий мужском смех заставил Неваду застыть на месте, но еще больше она была поражена, когда пара сильных рук обхватила ее талию и легко подняла над полом.

— Черт возьми, любимая, — сказал Джонни ей на ухо. — Я думал, ты уже перестала ругаться. — Он пощелкал языком. — И это после всех уроков красноречия?

— Отпусти меня сию же минуту, я буду также очень благодарна, если ты откажешься от слежки за мной.

Он снова засмеялся, обвил ее талию одной рукой, а другую положил ей на живот.

— Дорогая, тебе лучше включить свет, а то придет старина Малькольм и не правильно нас поймет.

Вцепившись пальцами в стальные мускулы удерживающей ее на весу руки в попытке освободиться, Невада раздраженно ответила:

— Ты хотел сказать «правильно нас поймет», не так ли?

— Может быть, я слегка туповат. Объясни мне, пожалуйста.

Невада лихорадочно старалась освободиться от его объятия.

— Теперь, когда ты не можешь получить меня, ты воспылал желанием?

Джонни ответил добродушной усмешкой и прижался щекой к ее стройной открытой спине.

— Включи свет, Невада, а то в темноте я могу потерять контроль над собой.

Дрожащей рукой Невада дотянулась до светильника. Как только золотистый свет залил библиотеку, Джонни опустил ее на пол. Покраснев от гнева, Невада мгновенно обернулась к нему.

— Уже поздно, и тебе пора убираться.

— Я никуда не собираюсь, — ответил Джонни, отводя мизинцем непослушный локон с лица Невады.

— Ты не собираешься… но ты уже одет. Разве ты не идешь играть?

— Что? Пропустить чтение стихов? Я даже не мог подумать об этом.

Джонни негодующе поднял брови. Потом улыбнулся и скрестил руки на груди. Невада ощутила ужасную тошноту.

— Ты меня дразнишь? Ты ведь не собираешься остаться? Ты просто зашел, чтобы подать милостыню, прежде чем уйти.

На привлекательном лице Джонни появилось выражение удивления.

— Подать милостыню? — он покачал головой. — Удивительно, как взгляды других людей на мое поведение отличаются от моих собственных. Я-то думал, что я — человек, приносящий солнечный свет и радость везде, где появляюсь…

— Предупреждаю тебя, Джонни. Если ты останешься сегодня вечером, веди себя прилично, — гневный взгляд синих глаз Невады сказал ему больше, чем слова.

— А если нет, что ты тогда сделаешь? — спросил Джонни.

Невада уже открыла рот, чтобы объяснить ему, но взгляд Джонни, обращенный поверх ее головы, предупредил Неваду, что они уже были не одни.

Малькольм спокойно вошел в библиотеку и обнял Неваду за талию.

— Если она сердится, значит ты обидел ее, — сказал он, глядя на Джонни. — Что такое, Джон? Что ты сделал моей Мэри?

Джонни только улыбнулся и вытащил сигару из внутреннего кармана полотняного, с иголочки, пиджака.

— Лучше спроси свою Мэри.

— Дорогая? — Малькольм вопросительно взглянул Неваде в глаза. — Что здесь произошло? Чем Джон расстроил тебя?

— Ничего. Совсем ничего не произошло, — огрызнулась Невада и мгновенно раскаялась. — Ах, Малькольм, извини. У меня болит голова из-за этой жары. Поэтому я так расстроена.