— Именно так я и сделаю, если ты не уйдешь. Ты зашел слишком далеко.

Джонни спокойно застегнул брюки, потом повернулся к Неваде:

— Надо же, а я-то думал, что зашел не так далеко, как хотелось. Надо было…

— Заткни свою грязную пасть! Джонни пожал плечами:

— Я тебе кое-что принес.

— Мне от тебя ничего не надо, только немедленно и навсегда исчезни из моей жизни.

Джонни снял со спинки стула принесенную им ночную сорочку. Показал ее Неваде.

— Дорогая, если женщина выбрасывает на лужайку ночную сорочку, мужчина может принять этот жест за приглашение.

Невада прищурила от злости глаза, выхватила из рук Джонни свою сорочку и соскочила с кровати. Вцепившись в обернутую вокруг тела простыню, она заявила ему в лицо:

— Что я делаю или не делаю с моим нижним бельем, тебя совершенно не касается. И позволь тебя заверить, что никаких приглашений для тебя не будет. Никогда!

— Тебе же хуже, — сказал Джонни, решив про себя, что Невада была, несомненно, самой хорошенькой, самой желанной женщиной, которая выставляла его из спальни в дождливую ночь.

— Убирайся отсюда к черту.

— Уже иду, — ответил Джонни. — И не жалею об этом. Мне не понравилось бы заниматься с тобой любовью в этой комнате.

Джонни сделал шаг вперед и почти коснулся Невады. Она испуганно отступила. Джонни шагнул еще, взял ее за плечи и заставил приподняться на цыпочки.

— Но я подожду, дорогая. Подожду, пока ты сама придешь ко мне.

— Скорее небо перевернется!

Вспышка молнии осветила сердитое лицо Невады, Джонни усмехнулся. Подождав, пока отгремит гром, он сказал:

— Ты придешь, Невада. Может не сегодня. Может не завтра. Но ты обязательно придешь. А когда это случится, мы будем не спеша любить друг друга до самого рассвета.

— Убирайся сейчас же!

— Есть так много разных способов любви, дорогая. Я хочу всему тебя научить.

— Ты не можешь меня ничему научить, — огрызнулась Невада. — Я все знаю.

— Ну что ты можешь знать? — улыбнулся Джонни.

— Не забывай, что я помолвлена, и Малькольм…

— Ты с ним никогда не спала.

— Это не так. Он… мы…

— И он никогда не будет любить тебя так, как я, Невада.

— Это вранье. Ты все врешь. Ты нарочно…

— Не зли меня, дорогая, а то я не стану ждать. Я возьму тебя прямо здесь и сейчас. — Руки Джонни с плеч Невады поднялись к ее лицу. — А это совсем не то, чего я хочу.

Невада попыталась уклониться, но Джонни не отпускал ее. Он крепко удерживал ее голову в своих смуглых руках и не давал ей отвести взгляд. Он заставил ее заглянуть прямо в его горящие черные глаза.

— Я не хочу брать тебя силой, милая, — произнес Джонни, и его голос был таким же жарким, как и его глаза. — Я хочу, чтобы ты сама отдалась мне.

— Никогда! — едва смогла промолвить Невада.

— Скоро! — прошептал Джонни, поцеловал ее и ушел.

Дождь прекратился на закате. Прохлада продержалась только пару дней, потом палящий летний зной вернулся с прежней яростью. И следующая неделя не принесла никакого облегчения. Ртуть в термометре добралась до стоградусной (По Фаренгейту (около 38 градусов по Цельсию).) отметки, да там и осталась.

Но жар совсем другого рода, более сильный, сжигал Неваду. Пророческое предсказание Джонни, что однажды она придет к нему, не только приводило ее в ярость, но и пугало.

Невада хотела, чтобы Джонни стало невыносимо скучно в Сент-Луисе, чтобы он уехал. Она хотела, чтобы свадьба состоялась не через шесть месяцев, а прямо сейчас. Она хотела… ничего не хотеть.

Она не пойдет к нему. Не пойдет. И неважно, сколько жарких ночей провела она без сна, борясь со всепоглощающим желанием. Это неважно. Ничего. Если она и чувствовала физическое влечение к Джонни, а не к Малькольму, то только потому, что когда-то была близка с Джонни. Когда Невада станет женой Малькольма, и он будет нежно и ласково удовлетворять ее любовный голод, она никогда не вспомнит о звериной страсти Джонни.

После того как Невада станет счастливой замужней женщиной, мистер Джонни Роулетт может жить в домике для гостей сколько захочет, хоть всю жизнь. Его присутствие больше не будет ничем угрожать ей. Невада будет в безопасности. Все, что надо сделать, так это продержаться еще шесть недель. Только шесть недель. Невада стала считать и отмечать дни, как узник, срок заключения которого подходит к концу.

Но до тех пор, пока она не стала свободной замужней женщиной, яркая сексуальность Джонни представляла для нее постоянную опасность.