— А мисс Стаутвел говорила, что сказки — это творение дьявола, — сказала Феба, выведя его из состояния задумчивости.

— Мисс Стаутвел — сама творение… — Он вовремя спохватился. — Феба, мисс Стаутвел — плохая женщина, раз говорила тебе такое. Все это неправда. Мисс Стаутвел совсем не такая, какой была твоя мама, поэтому и врала тебе. Она тебя когда-нибудь наказывала?

— Однажды она ударила меня по руке тростью. За то, что я взяла на кухне сладкий пирожок. Я заплакала. А мисс Стаутвел еще лишила меня ужина.

— Ты любила свою маму, Феба?

— Да, сэр, очень. Она была совсем не такая, как мисс Стаутвел. Она говорила, что мисс Стаутвел — сухарик…

— Как? — недоуменно переспросил Дант. Феба встряхнула кудряшками и поправилась:

— То есть сухарь. А как это?

— Когда человека называют сухарем, Феба, это значит, что он не обращает внимания на то, что своими словами или поступками причиняет ближним боль.

— Прямо как мисс Стаутвел.

— Именно. И поскольку она сухарь, ты не должна придавать значения всему тому, что она тебе наговорила. Она плохая женщина, и поэтому я выгнал ее.

— Я рада, что вы ее выгнали. Мама тоже хотела это сделать, но он не дал ей.

— Маркиз? Феба кивнула.

— Ты должна всегда так думать о своей маме, девочка, как сейчас думаешь.

— Она играла со мной и с моими куклами. И еще пела.

— Всегда помни об этом. Но забудь все, что тебе говорили про нее мисс Стаутвел и маркиз, ибо они ее не знали, как мы с тобой знаем.

Феба нахмурилась, потом тоненько проговорила:

— Я скучаю по маме.

С этими словами она вытянула перед собой руку и разжала кулачок. Дант увидел маленький медальон на тонкой золотой цепочке. С медальончика смотрел портрет Элизы.

Он грустно взглянул на ее лицо.

— Я знаю, что ты скучаешь по ней, Феба. Держи медальон при себе, и мама всегда будет рядом. Всегда. — Он сделал паузу. — Хочешь еще что-нибудь спросить у меня?

Он готовился к вопросам о своих отношениях с Элизой. Почему не забрал ее от плохого мужа? Почему отпустил ее от себя тогда, в Лондоне? Почему с тех пор больше не пытался увидеться с ней? Дант сам сейчас задавал себе эти вопросы. Феба подняла на него глаза и спросила:

— А как вы называли своих солдатиков? Дант улыбнулся:

— Роялистами.

— Роя-лис-тами?

— Да, потому что они сражались за короля Карла I.

— Которому отрубили голову?

— Да. Его солдаты носили длинные волосы и красивые плащи. Они искусно владели шпагой. Я всегда хотел быть одним из них.

В глазах Фебы появился живой интерес.

— А вы сражались со шпагой, как они?

— Нет, я был слишком молод. Впрочем, обращаться со шпагой я научился.

— А вы покажете мне?

— Но девочкам разве… — Он запнулся. В самом деле, почему бы не показать дочери, как обращаться со шпагой? Элиза была бы не против. — Конечно, Феба, я покажу тебе… но сейчас уже поздно. Ты устала. Тебе пора спать.

Феба легла, и Дант укрыл ее одеялом. Девочка сжимала в маленькой руке медальон на тонкой цепочке. Когда они в последний раз встретились взглядами, Дант готов был поклясться, что глазами ребенка на него взглянула Элиза. Он улыбнулся.

— Спокойной ночи, малышка.

— Спокойной ночи, сэр. Дант пошел к двери.

— Сэр?

— Да, Феба?

— А вы завтра поищете своих солдатиков на чердаке?

— Пойдемте, — проговорил Дант, поднимая Беатрис с кресла. Книга, которую читала девушка, упала на пол.

— Что случилось? — встревожено воскликнула она. — Феба убежала? Может, ее выкрала эта ужасная мисс Стаутвел? Что с Фебой?

— Все в порядке. Мы мило поговорили, и она сейчас спит.

— Тогда в чем дело?

— Беатрис, нам предстоит кое-что сделать. Дант взял со стола у двери подсвечник и направился к лестнице. Поднявшись на третий этаж, он провел Беатрис по коридору и остановился около узкого пролета, шедшего наверх, к маленькой дверке в потолке.

— Куда это вы идете?

— Мы, Беатрис, идем на чердак. Мы! Только сейчас вспомнил, что во время нашей экскурсии совсем запамятовал познакомить вас с этой частью дома.

Беатрис недоуменно посмотрела на него. Может, он сошел с ума?

— Но это не обязательно.

— Пойдемте, пойдемте, бояться нечего. Привидения все давно повывелись, если не считать, правда, герцогини.

— Герцогини?

— Да, говорят, она была здесь в качестве гостьи на балу, который давал мой дед, первый граф Морган. По крайней мере, так считается, что она была здесь. Так вот, обнаружили ее на чердаке с отрубленной топором головой. Причем голову так и не нашли. С тех пор она время от времени появлялась там. Искала свою голову, как утверждают. Впрочем, наверняка никто не знает.