Беатрис коснулась медальона с Синим Джоном, подаренного ей Дантом сегодня утром. Он наказал ей никогда не снимать его, чтобы тот постоянно напоминал ей об Уайлдвуде.

Беатрис казалось, что она стоит сейчас на краю высокого утеса и не решается прыгнуть. Кроме Уайлдвуда, ей пока нечего было вспомнить из всей своей жизни. Впрочем, нет. Она знала также и хозяина этого имения. И сейчас он вместе с ней стоял у обрыва…

Лондон

Чума ушла.

Город вновь ожил, очнувшись, наконец, от долгой мертвой спячки. Несмотря на раннее утро, улицы были запружены людьми, которые весело здоровались друг с другом, останавливались поболтать о новостях. А поговорить было о чем: все-таки пятнадцать месяцев город держали на карантине.

Все эти люди были счастливы уж только тем, что остались в живых.

Уличные торговцы толкали перед собой тележки, выкрикивая названия своих товаров. Тут же гонялись за убежавшим цыпленком дети. С Бейкерс-эли тянуло запахом свежего, горячего хлеба. На веревках, натянутых через узкие улицы, сушилось белье. Балконы домов, стоявших напротив друг друга, на уровне верхних этажей почти соприкасались.

Трудно было поверить в то, что еще недавно по улицам этого города прокатилась смертоносная волна чумы. И лишь блеклые красные кресты на многих домах да разросшиеся кладбища при церквях служили печальным напоминанием о лихом времени.

Пока карета катила по узким оживленным улицам, Беатрис жадно всматривалась в окно. Она не пропускала ни одной вывески, ни одного дома, отчаянно пытаясь хоть что-то вспомнить. Но все бесполезно. Даже Лондонский мост, перекинувшийся через Темзу, не напомнил ей ни о чем. Незнакомые люди приветливо улыбались ей, останавливаясь, чтобы пропустить карету. Дант обратил ее внимание на Уайтхолл, где жили король Карл и его придворные. Странно, но это строение, на взгляд Беатрис, совершенно не походило на дворец.

— Не печальтесь, если ничего не можете узнать, — словно прочитав ее мысли, вдруг сказал Дант. — Со мной, между прочим, та же самая история. Я не был здесь всего три года, а такое впечатление, что выпусти меня сейчас на улицу, и я потеряюсь, как ребенок.

Беатрис с улыбкой оглянулась на него, зная, что он просто пытается ее успокоить, и вновь стала смотреть в окно.

Через некоторое время карета остановилась перед большим особняком с внушительным четырехуровневым фасадом, который стоял на спокойной, тенистой улице, в месте, называвшемся Пиккадилли.

— Вот мы и дома, — проговорила Кассия. Она распахнула дверцу кареты, не дожидаясь, пока кучер слезет с козел. — Наконец-то!

По дороге они сообща решили остановиться в Сигрейв-Хаусе, городской резиденции Кассии и Рольфа, поскольку дом Данта, Морган-Хаус, был заколочен после смерти леди Хелены. Ему еще предстояло нанять новую прислугу, привести дом в порядок, завести туда провизию, но не хотелось оставлять Беатрис одну.

Последняя была этому втайне очень рада.

— Что это, сон? — раздался с улицы мужской голос. — Неужели моя жена-скиталица соизволила вернуться из своего крестового похода?

Беатрис выглянула из окна кареты и увидела стоящего на крыльце дома высокого темноволосого мужчину, который хмурил брови, но на самом деле было видно, что совсем не сердится, а, напротив, очень рад видеть свою жену. Судя по всему, это был муж Кассии Рольф, маркиз Сигрейв.

Кассия выскочила из кареты и бросилась ему на шею.

— Здравствуй, милый, я так по тебе соскучилась! — С этими словами она пригнула его голову к себе и поцеловала в губы.

— Не обольщайтесь, мадам, и не думайте, что этим поцелуем спасли себя от моего гнева, — весело проговорил он, но тут же снова нахмурился. — Я был весьма неприятно удивлен, когда понял, что ты сбежала, Кассия. Ты не оставила мне права выбора. А может быть, я согласился бы поехать в Ланкашир вместе с тобой?

Кассия отошла на шаг назад и закружилась на месте.

— Как видишь, дорогой муженек, я прекрасно съездила и сама по себе. Ничего со мной не случилось. И потом, в Дербишире ко мне присоединились пассажиры, так что для тебя в карете просто не нашлось бы местечка.

Рольф перевел взгляд с жены на распахнутую дверцу кареты. В ней появилась улыбающаяся Беатрис. Она была не знакома Рольфу, но он приветливо улыбнулся ей в ответ. Вслед за девушкой из кареты показался Дант, и улыбка Рольфа стала еще шире.

— Черт возьми, похоже, дьявольский туман наконец рассеялся! И блудный сын вернулся домой!

Рольф крепко обнял Данта, потом пожал ему руку и дружески хлопнул по плечу.

— Что-то не вижу зарезанного в мою честь барана, — улыбаясь, проговорил Дант. — Рад встрече, Рольф. Давненько не виделись.

— С тех пор как мы с Кассией в последний раз были у тебя во Франции, прошел, по меньшей мере, год, а то и больше.

— Больше, — уточнил Дант.

— Я слышал о смерти леди Хелены, Дант. Мне очень жаль. Чума никого не щадила. Если бы мы знали, что все так обернется, то, пожалуй, добились бы твоего возвращения раньше.