Уворачиваясь от укусов собак, олень в высоком прыжке ударился о деревянные стойки с укрепленными на них арбалетами и, еле устояв на ногах, опять отскочил в центр комнаты. Это навело Бернарда на какую-то мысль.

— Эй, Бойс! Подай-ка один! — крикнул он грузному мужчине с густой рыжей бородой. Тот сошел с коня и, сняв с подставки, подал ему арбалет и короткую стрелу. Применять арбалеты против христиан было запрещено церковью, ибо это оружие обладало огромной убойной силой и было способно пробить любые, самые крепкие доспехи. Но на животных этот закон, похоже, не распространялся.

Всадники придержали коней, глядя на Бернарда, заряжающего свое страшное оружие. Олень метался, шатаясь и увязая копытами в пропитавшейся его кровью соломе.

— Прострели ему нос! — завопил кто-то.

— Да-да, в нос! — хором закричали другие.

— Не сочти за неуважение, Бернард, — сказал Бойс, — но попасть в движущуюся мишень из арбалета почти невозможно. Напрасная затея. Единственный человек, способный на такое, из тех, кого я знаю, — это Торн Фальконер.

— Да? А по-моему, его слава меткого стрелка из лука сильно преувеличена, — возразил Бернард. — Он уже растерял свои навыки, возясь со своими птичками. Я же, наоборот, постоянно практикуюсь в стрельбе.

Он тщательно прицелился и нажал курок. Стрела пролетела мимо и, зацепив руку Бойса, пригвоздила его к стене, вонзившись в щель между двумя каменными блоками. Охотники разразились диким смехом, глядя на искаженное болью лицо Бойса.

— Черт меня побери, Бойс, ты был прав! — хладнокровно воскликнул Бернард, смотря в округлившиеся глаза слуги. — Не стоило тратить стрелу зря.

Бойс поглядел на свою раненую руку, затем на хозяина, выдавил вначале натянутый смешок, а затем разразился хохотом вместе с остальными, наливаясь краской от стыда и боли.

— Да уж, я знаю, что говорю, — просипел он, хлопая себя по ляжкам.

Мартина удивлялась, как он вообще умудряется не потерять сознание, будучи раненным стрелой, пущенной из арбалета. Видимо, стрела лишь задела кожу на руке.

— Попасть в такую движущуюся мишень из арбалета довольно сложно. Гляди-ка, он еще не сдается! — здоровой рукой Бойс указал на оленя.

Мартина услышала шаги на лестнице у себя за спиной. Сильные руки взяли ее за плечи и легонько отодвинули в сторону, освобождая проход. Это был Торн. Едва сакс появился в оружейной, улыбка исчезла с лица Бернарда. Он обратился к нему, прищурив и без того узкие щелочки поросячьих глаз:

— Эй, сокольничий! Ты как раз вовремя, потеха в самом разгаре!

— Сейчас вы увидите, как надо стрелять! — заорал Бойс.

— Бойс считает, что только ты сможешь подстрелить эту бестию прямо в нос. А я вот утверждаю при всех, что твоя хваленая меткость незаслуженно раздута. Не желаешь ли доказать мою неправоту, а, сын дровосека?

— Кто-нибудь, подайте мне лук, — сказал Торн.

Он поймал брошенный ему короткий лук и стрелу. «О Господи, неужели он это сделает?» — подумала Мартина. Когда Торн не спеша стал натягивать тетиву, она выступила вперед, выхватила из его рук стрелу и с треском сломала ее о колено.

— Вы мне отвратительны! — бросила Мартина ему в лицо.

Охотники изумленно затихли, уставившись на Мартину. Торн лишь быстро взглянул на нее, но ничего не сказал. В его взгляде было что-то заставившее ее отступить назад.

— Другую стрелу, — спокойно бросил он через плечо. И, получив ее, посмотрел на Райнульфа.

Тот, поняв его взгляд, крепко взял сестру за руку. Мартина все порывалась встать перед Торном и сказать ему все, что она о нем думает.

Торн натянул тетиву.

— Ну что, дровосек, сумеешь попасть ему в нос? — глумливо спросил Бернард.

Торн молча опустился на одно колено и прицелился. Все замерли. Ослабевший олень дергался, как марионетка, на нетвердых ногах, тряся рогами и вскидывая копыта. Выждав момент, когда животное оказалось грудью к нему, Торн пустил стрелу. Голова оленя дернулась, колени подогнулись и, с грохотом круша рогами доски, он повалился на пол. Глаза закатились, он прерывисто задышал и… вытянувшись, испустил дух. Стрела Торна торчала не из носа, а из груди несчастного животного.

Торн поднялся с колен, отряхнул рейтузы и, отвечая на слова Бернарда, холодно произнес:

— Может, и сумел бы, если бы постарался.

Посланная им стрела пронзила оленя прямо в сердце, мгновенно убив на месте и избавив тем самым от дальнейших мучений. По толпе охотников пронесся вздох разочарования, они недовольно зашушукались, один лишь Бойс хохотал, посчитав это хорошей шуткой.

Бернард смотрел на Торна с ледяной неприязнью.

— Сокольничий не одобряет наши милые забавы, — процедил он сквозь зубы. — К концу долгой охоты страсти накаляются и людям нужно развлечься, чтобы снять усталость и напряжение. Но сэр сокольничий не может этого понять, ведь для него охота — это сюсюканье с его ручными птичками, которых он выпускает поймать пару воробьев, а потом возвращается в замок, гордый своей добычей, которой не хватит даже набить брюхо одной из моих собак! Да, мой младший брат забил своего первого кабана раньше, чем у него появился первый пушок на… — он посмотрел на Мартину, ухмыльнувшись, — на подбородке.