— Святой отец… леди Мартина. Я не помешала? Может быть, мне зайти попозже?

— По правде говоря… — начала Мартина.

— По правде говоря, мы очень рады вам, — не дал ей договорить Райнульф, вежливо улыбаясь Эструде и метнув на Мартину быстрый строгий взгляд. — У нас не было возможности поближе познакомиться с вами.

— Вы очень добры, — ответила Эструда. — Вообще-то я зашла ненадолго, попросить миледи о небольшом одолжении. — Она повернулась к Мартине: — Должна признаться, что меня весьма заинтриговал необычный запах ваших духов, тех, которые вы делаете сами из лаванды и… душистого кервеля, так кажется?

— Душистого ясменника, — поправила Мартина.

— Торну они тоже очень понравились, — заметил Райнульф.

Эструда слегка побледнела и, отвернувшись, стала рассматривать комнату.

— В самом деле? А я и не заметила.

«Лгунья, — подумала Мартина, насторожившись. — Все ты прекрасно заметила. Ты не из тех, от кого может что-либо укрыться».

— Неужели? Не может этого быть, — сказала она вслух, глядя ей прямо в глаза.

— Ну конечно, моя дорогая, — не моргнув глазом ответила Эструда. — И, как я уже сказала, мне самой их запах показался весьма приятным. Не откажите в любезности, позвольте один раз попользоваться ими.

— Вы хотите подушиться моими духами! — Эта внешне невинная просьба вызвала у Мартины резко отрицательную реакцию. Как, эта неприятная ей женщина будет пахнуть ее запахом? Запахом, который она придумала и составила сама, который есть только у нее и ни у кого больше?

— Один-единственный разочек. Просто чтобы получше его почувствовать, — упрашивала Эструда.

Мартина опустила глаза, подбирая слова для вежливого, но решительного отказа, но Райнульф опередил ее:

— Конечно, пожалуйста. Моя сестра благодарит вас за комплимент и готова удовлетворить ваше любопытство. — Открыв сундучок, он достал флакончик с духами и протянул его Эструде. — Думаю, она охотно поделится с вами и рецептом их приготовления.

Эструда хихикнула, откупоривая пузырек.

— Я, знаете ли, совсем не разбираюсь в травах, но все равно огромное спасибо за предложение. — Она понюхала пробку и наморщила лоб. — Да, они действительно очень необычные и, пожав плечами, принялась обильно обрызгивать духами руки и шею.

— Но постойте… зачем так много? — сказала Мартина. — Ведь это очень крепкие духи.

— А я люблю сильные запахи, — ответила Эструда, закупоривая флакон и возвращая его Райнульфу. Она поднесла руку к своему носу, принюхиваясь. Мартина обратила внимание на палку, чтобы отгонять собак, с серебряной рукояткой, висевшую на кожаном ремешке вокруг ее запястья. Видно, она никогда с ней не расстается. — Но все же мне не подходят ваши духи. Они не в моем вкусе. Тем не менее, — сухо добавила она, — благодарю за любезность.

Она откланялась и ушла, пожелав им спокойной ночи. Едва Эструда покинула комнату, Мартина вопросительно посмотрела на Райнульфа:

— И что бы все это значило, как ты думаешь?

Раинульф удивленно поднял бровь.

— Да ничего. По-моему, она просто хотела…

— Просто? Эта женщина ничего не делает просто так, поверь мне!

Брат покачал головой:

— У тебя расшалились нервы и ты становишься чрезмерно подозрительной. Постарайся, пожалуйста, не терять головы и контролировать свои чувства, хотя я понимаю, как тебе все это неприятно…

— Прошу тебя, не надо лекций, Райнульф. — Она закрыла ладонями уши.

Он кивнул:

— Ты права. Тебе тяжело, и я должен бы помочь тебе, а вместо этого…

— Ничто и никто не может мне помочь, — грустно промолвила Мартина.

— Нет, может — сон. Ты все еще не пришла в себя после морского путешествия, так что ляг и поспи. Надо хорошенько отдохнуть, ведь завтра состоится помолвка. Я ухожу, но обещай, что ты немедленно ляжешь в кровать и… пожалуйста, не терзай себя плохими мыслями, хорошо? Я не хочу, чтобы тебе опять снились плавающие свадебные платья и озера крови. Но если кошмары все-таки помешают тебе уснуть, приходи и разбуди меня. Мы поговорим, и я тебя успокою…

— Кошмары посещают меня почти каждую ночь, не могу же я постоянно не давать тебе спать.

— Можешь.

Мартина мягко улыбнулась, тронутая предложением Райнульфа, которым, конечно же, не воспользуется. Она и так доставляет ему слишком много хлопот. К тому же слова утешения — слабая помощь тому, чье сердце разрывается от боли и дрожит от неведомого страха. В такие моменты нужны не слова, а крепкая и нежная рука.

— Спи спокойно, Мартина. — Райнульф вышел из комнаты.

Она подошла к окну и открыла ставни. В птичнике по-прежнему горел свет.

Он дотрагивался до нее. Так естественно, невзначай, словно это само собой разумелось, словно имел на это полное право.

В освещенном окне напротив прошла чья-то тень. Если бы он стал успокаивать ее, как бы он это делал? Шептал бы нежные слова, как своим птицам? Или… Брат говорит, что он далеко не святой и даже не старается скрыть это…

В окне снова возникла темная фигура. Теперь Мартина отчетливо видела Торна, держащего на руке Фрею. Он был без рубашки, голый по пояс. Подняв голову, он посмотрел в сторону замка, на ее окно… Мартина быстро отошла и захлопнула ставни.