— Я просто решила поплавать, — спокойно сказала она.

Он открыл глаза. Мартина была так близко, ее лицо всего в дюйме от его лица.

— Вы же сказали, что я должна поплавать, что мне надо преодолеть свой страх. Вот я и решилась. Это было так здорово. Теперь я чувствую себя такой сильной.

Он молча обвил ее руками.

С облегчением рассмеявшись, Торн притянул Мартину к своей груди. «Она просто плавала. Ну конечно, что же еще. Она просто решила поплавать».

Он поцеловал ее в лоб, потом в макушку. Одной рукой он гладил ее мокрые волосы, положив другую ей на спину и прижимая ее к себе.

Торн чувствовал на своей груди ее упругие округлости. Внутренний голос подсказывал ему отойти от нее. «Сейчас, — думал он, — сейчас, только немножко подержу ее в руках, всего минуту».

Он взял ее лицо в ладони и прижался губами к ее глазам, целуя веки. Потом опустился ниже, скользя ртом по высоким скулам, нежным щекам и подбородку. Ее глаза закрылись, полуоткрытые губы призывно розовели в окружавшем их тумане. Нет, он не посмеет поцеловать их, нет. Если он сделает это, все погибнет, все будет потеряно.

«Я не должен, не имею права целовать ее, — убеждал он себя, ища губами ее рот. — Только один раз…» Он нашел ее губы и припал к ним. Мартина издала слабый стон. Голова его закружилась. «Вот она в моих объятиях, это ее губы я сейчас пью, — думал он, скользя губами по ее лицу, губам, носу. — Я ведь не целую ее, нет. Я просто ласкаю ее своими губами, только и всего».

Сквозь прерывистое дыхание он слышал биение своего сердца и ощущал дрожь в паху. Он раздвинул языком ее губы. Она мелко задрожала, он почувствовал, как набухли и затвердели ее соски.

Они не издавали ни звука. Было слышно его учащенное дыхание и ее слабое постанывание. Но внутри себя Торн ясно слышал рев, яростный рев рвущегося с цепи медведя.

Он почувствовал неодолимое желание ласкать и гладить ее. Не отрываясь от губ Мартины, Торн свободной рукой откинул назад ее мокрые волосы, обнажая груди, а затем положил на них обе руки. Она замерла. Он взял их в ладони, лаская и сжимая, чувствуя ответную дрожь ее теплой плоти; он гладил ее упругие соски, пока она не застонала, подаваясь вперед, навстречу ему.

Его плоть ответила на ее порыв, напрягаясь и упираясь в нее. Но Мартина не отодвинулась, почувствовав это; он опустил руку под воду и, нащупав ее живот, прижался к нему. Она обвила руками его спину, потом опустила их ниже, заставляя его плотнее прижиматься к ней. Торн запустил одну руку в ее спутанные волосы, другой обвил ее стан и припал к ней в жадном, долгом и счастливом поцелуе. Она ответила ему. И, ощутив ее страсть, он понял, что она испытывает такое же непреодолимое, всепожирающее желание, как и он.

Торн услышал, как где-то в глубине, внутри него, под натиском яростной, животной страсти с треском лопаются цепи. Он подхватил Мартину и понес к берегу, в его голове стоял дикий рев вырвавшегося на свободу медведя.

«Это сон, — подумала Мартина, когда Торн опустил ее на прохладный мягкий мох. — Это только сон, и я скоро проснусь». А потом он накрыл ее своим мощным телом, обнял, и она поняла, что это не сон что она действительно здесь, наяву, на речном берегу, покрытом влажным от предрассветного тумана мхом. Она здесь вместе с Торном. Это его губы она чувствует на своем лице, это его небритая шершавая щека прижимается к ее щеке. И руки, жадно исследующие ее тело, и что-то твердое и горячее, упирающееся в ее живот, тоже принадлежит ему. Он гладил ее укромные местечки, исторгая из нее вздохи наслаждения, его ласки становились все настойчивее и смелее. Он опустил голову на ее грудь, вобрав губами сначала один, потом Другой сосок, посасывая и покусывая их. Затем он продолжил эту сладкую пытку серией поцелуев и касаний языком, скользя губами вниз по животу, все ниже и ниже…

Мартина задрожала, ощутив влажное тепло его губ между ногами. Положив руки ей на бедра, он целовал ее там, лаская языком ее плоть изнутри. Он творил с нею какое-то неведомое ей до этого волшебство, его руки и язык скользили по ней нежно и настойчиво. Она была словно палочка, которую трут пальцами, вызывая поначалу ярко-красное слабое мерцание, и вот уже язычок яркого пламени вырывается наружу, охватывая ее всю, доставляя невыразимое счастье и радость. Трепеща от желания, слыша лишь только стук бешено колотящегося сердца, она впилась пальцами в его волосы.

— Пожалуйста… прошу тебя.

Торн покрыл ее горящую, требующую плоть нежными поцелуями и, приподнявшись, опустился на нее. Она открылась навстречу, притягивая его к себе. И тогда он вошел в нее. Мартина знала, что это случится, и ждала этого, но, когда она ощутила его внутри себя, ее на мгновение охватил панический страх.

Теперь она будет принадлежать ему?! Он получит власть над ней?!

Торн взял ее лицо в ладони. Она заглянула в его глаза, такие бездонные и синие, как небо. Он шептал ей какие-то слова, она едва могла различить их сквозь звенящий шум, стоящий в ушах, какие-то нежные обещания…