— И как принято, сразу же после свадьбы, — продолжал Годфри, — я намерен выделить тебе земельные владения, дабы ты владел ими под моим покровительством; а именно те тридцать семь десятин угодий, что расположены к югу и западу от реки Харфорд, и на восток от камня, отделяющего мои владения от… — последующие слова потонули в реве одобрительных криков, что свидетельствовало о том, что присутствующие хорошо поняли, о каких именно угодьях шла речь, и оценили щедрость своего сюзерена.

Ошеломленный, Торн непроизвольно посмотрел на Мартину.

— Ты невероятно добр ко мне. Это исключительно щедрый дар, мой господин, — тихо промолвил он и сел на место.

— Ты заслужил его, — сказал Годфри. — А теперь, если моя дорогая Эструда соблаговолит подняться и предстать перед присутствующими, я с превеликой радостью…

Сияющая Эструда поднялась со своего места.

— …я с превеликой радостью в сердце сообщаю всем, что наконец свершилось то, чего я ожидал долгие годы, четырнадцать лет, если быть точным. Дорогие друзья и домочадцы, сообщаю вам счастливую весть — Эструда Фландрская, моя невестка, понесла под сердцем ребенка, моего наследника.

Радостный рев наполнил зал. Эструда поклонилась. На плечи Бернарда обрушился шквал дружеских хлопков.

— Ребенок! Ребенок! — вопила маленькая Эйлис, сидя на материнских коленях.

Одна только Клэр, похоже, не разделяла всеобщего ликования. Краснея, с дрожащим подбородком, она украдкой утирала жгучие слезы, искоса бросая мученические взгляды на мужа своей госпожи.

Сидящий рядом с Мартиной Райнульф так и застыл на месте с приоткрытым ртом.

— Торн!

Головы всех присутствующих повернулись в сторону сакса. Он сидел, выпрямившись, сжимая в правой руке меч, левая лежала на столе, рядом с тарелкой. Из глубокой раны на ладони текла кровь.

— Какой я неуклюжий, — сказал он сквозь зубы.

Мартина хотела было встать и подойти к нему, чтобы оказать помощь, но вскочившая быстрее Фильда удержала ее на месте. Служанка развязала свой передник и склонилась над саксом.

— Сидите спокойно, сэр Торн, — приказала она, когда он попытался подняться.

В его лице не было ни кровинки.

— Все в порядке, — прохрипел он.

Мартина старалась встретиться с ним взглядом, но он отводил от нее глаза.

Фильда обмотала передник вокруг его ладони. Торн поднялся из-за стола и пошел в сторону лестницы. Фильда бросилась за ним.

— Позвольте мне перевязать вас…

— Оставь меня. Со мной все в порядке.

— Торн, но дайте я хотя бы…

Он круто развернулся.

— Оставь меня!

Эта неожиданная и необъяснимая вспышка вызвала у служанки испуганный возглас. На мгновение Торн закрыл глаза, играя желваками, потом, подняв руки, извиняющимся тоном тихо произнес:

— Просто дай мне побыть одному, хорошо? Пожалуйста.

Присутствующие молча смотрели, как он выходит в дверь, пригибая голову в недостаточно высоком для его роста проеме.

«Приходи ко мне вечером», — так он сказал. Мартина смотрела на освещенные окна птичьего домика. Во дворе было темно и ни души. Может, все-таки еще слишком рано идти туда? Вдруг кто-нибудь увидит ее?

Фильда ходила по комнате за ее спиной, обсуждая вслух новость о беременности леди Эструды.

— Ей повезло, скажу я вам. После четырнадцати лет без ребенка. Мы все уже решили, что она бесплодна.

В окне напротив показалась тень Торна, на руке он держал птицу.

— В ее-то возрасте? Ей ведь всего тридцать, — возразила Мартина.

— Верно, но ее месячные в последнее время стали нерегулярными.

— А ты откуда знаешь?

— В этом замке все знают всё о каждом, миледи. Она говорит, что чувствует, как малыш шевелится внутри.

— Но это смешно, — сказала Мартина. — Она сказала, что беременна всего месяц. Может, это даже и не ребенок. В Париже я однажды помогала лечить одну женщину, которая так отчаянно хотела ребенка, что убедила себя в том, что беременна, и знаешь, у нее прекратились месячные и даже стал расти живот…

Внизу показалась женская фигура. Она быстро шла через двор по направлению к домику Торна, опасливо оглядываясь через плечо.

Это была Эструда.

Она открыла дверь, не постучавшись и проскользнула внутрь. Мартина вдруг почувствовала, как по спине пробежал противный холодок.

Фильда, которая в этот момент тоже смотрела в окно через плечо своей хозяйки, прошипела англосаксонское проклятие. Мартина обернулась к ней. Женщина сокрушенно качала головой.

— Ты дурак, сэр Торн, — пробормотала Фильда.