Она протянула руки к Мартине и несколько раз ущипнула ее за щеки, чтобы они зарумянились, и одобрительно кивнула.

— Да и вам советую отправляться в постельку, — она подмигнула Мартине и ушла.

Мартине все же понадобилось несколько минут, чтобы собраться с духом, прежде чем переступить порог спальни. Войдя туда, она обнаружила Эдмонда, который лежал лицом вниз в куче соломы и храпел. Мысленно поблагодарив Господа за такой подарок, она смахнула с покрывала лепестки розмарина и, забравшись в одежде под одеяло, забылась целительным сном.

— Думаете, он умер, миледи? — спросила Фильда.

Обе женщины стояли над лежащим в куче соломы Эдмондом, который крепко спал, несмотря на то что утро уже давно наступило и солнечный свет пробивался сквозь окно спальни.

— Вряд ли. — Мартина вздохнула.

Фильда метнула на нее любопытный взгляд и склонилась над ее неподвижным мужем.

— Просыпайтесь, сэр Эдмонд! Сегодня днем мы должны вернуться в замок вашего отца! Вас там ждут к обеду.

Но Эдмонд не пошевелился.

— Пожалуйста, сэр. Брат миледи сегодня уезжает. Она хочет с ним попрощаться.

Качая головой, Мартина присела на корточки рядом.

— Дай руку, Фильда. Давай перевернем его.

Вдвоем они ухитрились перевернуть его лицом вверх. Эдмонд хрюкнул, но глаз не открыл. Его обычно здоровый цвет лица был сейчас серым, рот открыт, соломинки прилипли ко лбу и щеке. Мартина сняла их, и на коже остались красные полосы.

— Пойдем, Фильда.

— Но, миледи, нельзя же идти без…

— Что же мы должны делать, тащить его на себе?

— Нет, конечно, но…

— Тогда пошли.

«Почему всегда получается так, что я сижу как раз напротив Торна?» — думала Мартина, рассматривая лежащего перед ней на блюде политого глазурью зайца. Она раньше не пробовала зайчатины и не была уверена, что ей хочется сделать это сейчас.

Сидящий во главе стола Годфри нахмурился.

— Почему я не вижу Эдмонда? Он обязан находиться за столом.

— Мартина не смогла разбудить его, — напомнил ему Райнульф.

Люди Бернарда захихикали, все, кроме Бойса, который залился громким, раскатистым хохотом.

— Если позволите мне сказать, милорд, вы же сами хотели внуков. Похоже, мальчонка так усердно старался, что переутомился и нуждается в отдыхе.

Мартина вспыхнула, Торн с силой сжал кружку в руке. Кажется, саксу очень неприятна мысль о том, что теперь Эдмонд пользуется теми удовольствиями, которые она разделяла с ним на берегу реки. Но какое он имеет право ревновать ее? Эдмонд — ее муж, а сэр Торн Фальконер всего лишь самовлюбленный болван, который воспользовался ее минутной слабостью, а потом отверг.

Однако она не собиралась терпеть грубые насмешки этих неотесанных пьяниц.

— Единственное, что усердна старался сделать весь вечер мой муж, так это опорожнить как можно больше кружек с бренди, которые не оставили ему сил на что-либо еще, — не обращая внимания на предостерегающие взгляды Райнульфа, сказала Мартина, глядя прямо в лицо рыжему здоровяку.

Бойс, конечно, опять расхохотался, а остальные переглянулись с уже хорошо знакомым ей неодобрением. Все, кроме Торна, который впервые за весь обед посмотрел на нее. Их глаза встретились, и ее сердце предательски заколотилось.

— А вот и он! — прогремел Годфри, указывая в глубь комнаты.

Все обернулись посмотреть на немытого и непричесанного Эдмонда, который шел к столу через зал.

Бойс фыркнул:

— Гляньте-ка на его физиономию. Будь я проклят, если мальчишка не провалялся всю ночь на соломе.

Его товарищи сочувственно рассмеялись, но Эдмонд, похоже, не разделял на этот раз их веселья. Бледно-розовый румянец вспыхнул на его щеках.

— Твоя жена поведала нам, что ты прошлой ночью пренебрег своими супружескими обязанностями, — не обращая внимания на его вид, продолжал Бойс. — Но она не сказала нам, что в наказание за это заставила тебя спать на соломе.

Эдмонд остановился как вкопанный посреди комнаты, его взгляд наполнился стыдом и смущением. Мартине стало даже немного жаль его. Но ее жалость тут же исчезла, когда он посмотрел на нее. В его глазах было что-то, отчего по ее телу прошел леденящий холод. Такой взгляд она видела однажды в детстве, так смотрел дикий щенок, яростно метавшийся взад и вперед в слишком маленькой для него клетке. «Бедняжка», — подумала она тогда и протянула руку, но щенок зарычал и укусил ее.

Свирепо глядя на нее, Эдмонд развернулся и пошел прочь.