Вилона нетерпеливо вздохнула:

— Ну что же вы, сэр, давайте поразвлечемся. Снимайте скорее свою одежду и идите ко мне.

Жена Эдмонда. Он яростно потер лоб. Церемония уже, наверное, закончилась, они произнесли положенные клятвы, обменялись кольцами, скоро в замке начнется пышное пиршество. После праздника отправятся в их новый дом, дом сэра Эдмонда, где отец Саймон торжественно освятит супружеское ложе молодых. А потом все уйдут, и Мартина и Эдмонд останутся одни…

— Господи, помоги мне, — пробормотал он.

— В чем дело, любовь моя, — спросила, зевая, Вилона.

Торн тряхнул головой. «Ради всего святого, просто забудь, не думай о ней. Все кончено. Теперь она уже жена Эдмонда. Пути назад нет, тебе надо просто смириться с этим. Преодолеть это. Давай, ты сумеешь. Потихоньку, капля за каплей, выдавить грусть и воспоминания. Время все лечит».

Он не должен был с самого начала позволять чувству взять верх над собой. Он забылся, потерял самообладание, его глупое поведение привело к помутнению рассудка и случилось то, что случилось тогда, на мшистом речном берегу. Но какие это были мгновения! Он будет помнить о них до конца жизни. «Я жил среди сумасшедших, — сказал он ей тогда, — и некоторые из них были даже по-своему счастливы». Никогда раньше он не испытывал такого всепоглощающего счастья, такого экстаза, не догадывался, что, соединяясь телом с женщиной, можно слить воедино и души. В те минуты он был охвачен не просто желанием, а каким-то благоговейным трепетом, проникающим в самую суть его существа. Да, в тот момент он действительно был счастлив, как были счастливы те сумасшедшие, забывшие об окружающем мире.

Но за счастье надо платить, всему есть своя цена. И сейчас он расплачивается за это душевной болью и муками.

— Сэр? Воспользуетесь вы мною или нет, это все равно стоит денег, так что лучше поторопитесь. Ваше время уже истекает.

Торн обернулся. Девушка лежала, разведя ноги и раскинув руки. Он подошел, сунул руку за пазуху и достал кошелек. Она села, в глазах отразилась обида отвергнутой женщины. Но когда он вытряс из мешочка щедрую пригоршню монет, намного превышающую ее обычный заработок, она, забыв обо всем, алчно уставилась на кучку серебра.

Торн взял ее за руку, ссыпал монеты ей в ладонь и сомкнул пальцы.

— Ты очень хорошенькая, — сказал он. — И твои волосы тоже очень красивые. Но дело во мне, а не в тебе. Я сегодня не в духе. — И вышел, услышав, как она пересыпает свое богатство из руки в руку.

— Неудивительно, что все девчонки так любят вас! — крикнула она вдогонку. — Вы можете рассчитывать на меня в любое время!

Стоя на коленях позади Эдмонда, Мартина отрешенно смотрела в окно спальни, пока отец Саймон бормотал свою латынь и махал кадилом над усыпанной цветами розмарина кроватью, распространяя тонкий аромат благовоний.

Ее новый дом был очень похож на покои настоятеля монастыря Святого Дунстана: большой, каменный, с кухней на первом этаже и жилыми помещениями на втором, правда, спальня была только одна, все остальное пространство занимал огромный зал. Дом находился недалеко от Харфордского замка, он стоял посреди густого леса, вокруг была расчищена большая красивая лужайка.

Окно было непривычно большим, из него открывался вид на двор. Мартина смотрела на освещенную лунным светом траву, мысленно прикидывая месторасположение будущего сада, который она собиралась распланировать зимой и засадить по весне на следующий год. Весь день она старалась думать только об этом, даже во время свадебного обряда, отгоняя от себя мысли о том непоправимом шаге, на который она решилась… и о Торне.

Она мысленно представляла свой сад: здесь огуречник, там ромашка, тут клумба с полынью, — планируя места для лекарственных растений и цветов, все то время, пока они находились в церкви, произносили клятвы, раздавали крестьянам монетки, слушали свадебную мессу и выходили из церкви рука об руку с Эдмондом, осыпаемые приветствиями восторженных зрителей и пригоршнями зерен. Эд-монд, одетый в длинную элегантную тунику, держал ее руку в своей. У него были неровные грязные ногти, изо рта пахло гнилью…

Сейчас он стоял впереди нее на коленях, пьяный в стельку, и покачивался, ожидая конца последнего ритуала.

— Все будет хорошо, вот увидишь, — прошептал Райнульф, поцеловав ее в щеку, и вышел вместе со всеми.

Фильда отвела ее в зал, надела на нее ночную рубашку и халат и подушила ароматическими маслами.

Мартина прерывисто вздохнула.

— Не надо так переживать, миледи, — успокоила ее Фильда. Не стоит нервничать, во всяком случае, не тогда, когда жених и сам так напуган.

— Напуган?

— Конечно, иначе почему бы он так накачался, как вы думаете? Если не знаете, спросите меня, и я отвечу: потому что он до смерти боится вас. Всякий раз, когда ему приходилось смотреть на вас, в его глазах появлялся страх.

— Но почему?

Фильда пожала плечами:

— Думаю потому, что вы с ним принадлежите к совершенно разным мирам. Вы умеете читать и писать, можете поддержать светскую беседу, а не только болтать об охоте и походах к шлю… — Она закусила губу и виновато взглянула на Мартину. — Пойду-ка я лучше спать, миледи.