— Фрейлейн лейтенант Сокольницкая, — повелительно бросил он.

Вилора замерла, потом беспомощно оглянулась на Симу. Та смотрела на нее отчаянным взглядом.

— А-а, фрейлейн, — обрадовался немец, перехватив скрестившиеся на Вилоре взгляды. — Прошу следовать сa мной.

Вилора медленно поднялась на ноги и двинулась к немцу. Тот не стал дожидаться, пока она подойдет вплотную, развернулся и вышел из прачечной.

Выйдя следом, Вилора остановилась и зажмурилась. После глубокого сумрака, царившего внутри, глаза резануло. А когда она смогла наконец открыть их, то невольно вскрикнула, зажав ладонями рот. Посреди двора, в какой-то неестественной вывернутой позе лежал Кирилл Петрович, а на его лбу алело маленькое красное пятнышко, как будто он замарался и не стер…

— …будете более благоразумный, фрейлейн лейтенант. Ми надеяться на ваше сотрудничество.

— Что? — Вилора вздрогнула и отшатнулась. Оказывается, толстый фриц все это время что-то ей втолковывал. Немец нахмурился. Судя по всему, ему не понравилось, что она не слушала. Однако на первый раз он решил оставить без наказания подобную невнимательность и еще раз повторить.

— Там, — он указал в сторону той части старой конюшни, где раньше располагались операционные и процедурная, — есть несколько солдат унд официр великий рейх, который требуют срочный медицинский помощь. Ви должен оказать ее.

«Так вот оно в чем дело!.. Они пытались заставить Подушного оперировать своих солдат, а он отказался. Ну так и она тоже не будет!» Но высказать все, что надумала, Вилора не успела. Похоже, немец все понял по ее мгновенно заледеневшему взгляду. Потому что его лицо искривилось в презрительной усмешке.

— Если вы будете упорство, то ми будем наказывать ваш люди, — с этими словами немец развернулся и махнул кому-то рукой.

Вилора повернула голову. Спустя несколько секунд из подвала, где содержались мужчины, выволокли несколько человек, среди которых Вилора увидела Пашу. Немец пролаял короткую команду. Солдаты отделили от группы двоих и поставили у стены конюшни, лицом к стене. Напротив выстроилось четверо немцев. Вилора оцепенела. Толстяк в очках несколько мгновений смотрел на Вилору, а затем снова что-то приказал. Солдаты вскинули винтовки.

— Нет! — возглас вырвался у девушки сам собой, помимо ее воли.

— Что ви решать, фройлейн лейтенант?

— Я… мне… я должна осмотреть ваших раненых.

Немец неторопливо развернулся.

— Ви следовать за мной.

Раненых оказалось шестеро. Четверо солдат и двое офицеров. Тяжелый был только один — офицер с проникающим ранением легкого. Судя по всему, весь сыр-бор разгорелся как раз из-за него, потому что остальные были вполне транспортабельны.

— Что вам необходимо, чтобы ви приступить операций?

— Мне нужны помощники…

— Ви их получить.

— …и инструменты. А еще нужно приготовить горячую воду, бинты и… — Вилора быстро перечислила все необходимое.

Немец величественно кивнул.

— Карошо, ваши инструменты и медикен принадлежность сложены вон там. Помощники отобрать сами. Но должен предупрьедить: если кто-то из раненых умрет — мы расстрелять ваши люди. По три человека за каждый умерший.

Вилора торопливо кивнула, уже почти бегом направляясь к воротам прачечной. Ей срочно нужна была Сима. Немец очень плох, и каждая минута теперь на вес золота…

Оперировать последнего солдата она закончила, когда уже стемнело. Как выяснилось, во время боя, который вели танкисты майора Толубеева, операционные сильно пострадали. В них не осталось ни одной целой операционной лампы. Но толстый немец подсуетился и поставил в операционной трех солдат с мощными аккумуляторными фонарями, обрядив их в белые халаты из запасов медсанбата. И освещение, и дополнительная охрана, что в сложившейся обстановке было совершенно нелишне.

Сима поначалу так же категорически отказалась помогать оперировать немцев.

— Пусть хоть режут, хоть расстреливают, — категорически заявила она, — а жизни их поганые спасать не буду! Да и тебе как такое в голову пришло? Они ж, как выздоровеют, — снова наших убивать будут. Пусть лучше подохнут!

Вилора молча, страдая оттого, что ей приходится делать с подругой, взяла ее за руку и подвела к воротам.

— Пашку видишь?

— Пашка! — просияла Сима. — Живой!

Вилора вздохнула.

— Пока — да. Но если мы не будем оперировать их раненых, немцы грозятся расстрелять их всех.

— Расстрелять?! — Глаза Симы тут же наполнились слезами.

Вилора молча кивнула и добавила:

— А если кто-то из раненых умрет — будут расстреливать по три человека за каждого умершего. — И закончила совсем тихо: — А один там уже почти отошел.

— Да что ж ты стоишь?! — испуганно завопила Сима, выскакивая из прачечной. — Давай быстрее!

Того офицера они все-таки вытянули. Хотя повозиться пришлось — в легком уже начался абсцесс. С остальными было легче. Когда девушки вышли из операционной после того, как закончили с офицером, их встретил фриц в очках. Он сидел в процедурной и жутко потел.