— Вилор, ну когда он в Брест-то к этому коменданту поедет?

Вилора остановилась и несколько мгновений боролась с тем, чтобы резко ответить, но затем справилась с собой и буркнула почти примирительно:

— Завтра повезу его в Брест.

— Ты?! — изумилась Сима.

— Ну да. Еще, не дай бог, сдохнет по дороге.

— А ты, значит, не хочешь, чтобы он сдох? — взвилась Сима.

— Дура! — в сердцах рявкнула Вилора. — Да пусть он сдохнет хоть десять раз, но только ПОСЛЕ того, как уговорит коменданта выпустить наших ребят!

— Ой… — Сима прижала руки ко рту, — Вилорка… так, значит, ты… так ты хочешь… ой… — Она вдруг кинулась ей на шею, — ой, боженьки мой, Вилорка, а я-то думала, что ты… а ты… — И она заревела.

Вилора почувствовала, что и у нее вдруг повлажнели глаза. Несколько мгновений она не понимала, чем вызвана столь внезапная перемена в настроении Симы, но затем до нее дошло, что подруга решила, будто она собирается сама убить этого офицера после того, как он переговорит с комендантом, и… едва не задохнулась от изумления. Она же не имела в виду ничего такого! Симка не поняла. Офицер просто должен дожить до разговора с комендантом, а уж там как повезет, она за это не в ответе, но Симка продолжала лихорадочно бормотать:

— Прости, Вилорка, прости, я ведь думала, что ты совсем немцам продалась. А ты вон что задумала! — Она оторвалась от нее и заглянула в глаза. — А ты храбрая, Вилорка! И сильная! Я бы так не смогла. Я бы точно им сразу же в глотку вцепилась и грызла бы, пока не подохли, а там будь что будет…

Потом Вилора долго сидела в процедурной и думала над тем, что сказала Сима. Ну и что, что она даже и не думала делать ничего такого — ей подсказали товарищи. Все-таки коллектив — великая сила! И она сможет. Точно сможет. Ведь она же комсомолка и должна беспощадно сражаться с врагами родной страны, где только их встретит… Но при этом перед ее глазами стояло довольно симпатичное лицо парня с ракеткой в руках, парня в лодке, парня с мячом, которое она всего час назад рассматривала на фотографиях, и что-то глубоко внутри шептало ей, что все будет не так просто…

Утром Вилора сделала герру гауптману еще одну перевязку, мужественно отказавшись от завтрака и заявив, что будет ждать отправления во дворе. Тем более что она уже успела с утра довольно плотно перекусить.

Как видно, благодаря Симиной фантазии и еще более длинному Симину языку отношение к ней остальных женщин разительно изменилось. Едва Вилора проснулась и, наскоро умывшись под рукомойником, вышла на двор, к ней тут же подскочила санитарка Геля и протянула миску, в которой горкой возвышалась печеная картошка, а сверху таял кусочек масла.

— Ешь, Вилора, а то вчера вон за весь день так ни разу и не поела. Мы с утра с девчонками картохи напекли — вку-усная!

Вилора даже немного оторопела от столь резкой перемены, но затем, осознав ее причину, густо покраснела и, буркнув: «Спасибо», — осторожно взяла миску. Ну Симка — опять разболтала всем кому ни попадя. Вот ведь язык — помело!..

Пока она ела, женщины пялились на нее во все глаза, а кое-кто даже украдкой вытирал слезы кончиком платка, видно, горюя о скорой смерти такой молоденькой докторши.

Вилоре от этого было только хуже. Несмотря на все вечерние уговоры, она почти уже согласилась, что убить того молодого герра гауптмана у нее не хватит духу. И, чтобы не лгать товарищам, решила утром объяснить Симе, что та ее не так поняла и на самом деле у нее не было никаких таких планов. Но при этом она вовсе не собирается дальше делать что-то для немцев и, как только добьется освобождения ребят, сразу же совершенно прекратит всякое общение с ними. Пусть они ее хоть режут!

Но сказать такое теперь не поворачивался язык. Поэтому, когда она, пряча глаза, расправилась с картошкой и к ней подошла Сима, Вилора малодушно решила ничего не говорить. И потом, с чего это она взяла, что не будет ничего делать? Она справится с собой. Точно. И сделает все как надо. А может, ей даже удастся убить не одного этого офицера, а больше. Взорвать их! Раздобыть где-нибудь гранату и… Ведь этот Курт явно вхож ко всяким там генералам. Все-таки аристократ! Так вот она скажет ему, что в связи с обострением… ну чего-нибудь должна непременно поехать с ним на какую-нибудь важную встречу с высокопоставленными фашистами, а там… А он в этот момент может внезапно почувствовать себя плохо, и его выведут в соседнюю комнату…

— Ну как ты, Вилорка? — взволнованно спросила Сима, присаживаясь рядом.

— Нормально, — вздохнула девушка.

— Ты держись. — Сима стрельнула по сторонам глазами, а потом тайком сунула ей что-то в ладонь.

Вилора собралась было взглянуть, что это такое, но Сима тут же зашипела:

— Ты чего — спрячь!

— А что там? — так же шепотом спросила Вилора.

— Мышьяк, — прошептала в ответ Сима. — Я со склада медикаментов сперла. Немцы его почти и не охраняют. Тебе пригодится. Один укольчик и… — Она повела глазами наверх.

Вилора слегка похолодела. Ну вот, теперь у нее есть и оружие.

— Ой, Вилорка, к тебе этот толстый идет, — торопливо пробормотала Сима, — ну я побежала. Только ты это, не забудь: сначала пусть он с комендантом решит, чтобы наших ребят выпустили, а уж тогда… — И она умчалась.

Толстый очкастый немец, уже почти подошедший вплотную к ним, остановился, проводил Симу сальным взглядом, а уж затем повернулся к Вилоре.

— Фрейлейн лейтенант, я пришел уточнить, нет ли необходимость, перед дорогой еще раз осмотреть рана унд сделать новый повязка?