Я хмыкнул в ответ и решительным шагом двинулся по указанному маршруту, заодно осматриваясь с такого угла и направления, с которого не мог этого сделать ранее, сидя на своем дереве.

Из туалета я вышел через пять минут, уже точно зная, в какой из комнат скорее всего находится то, что мне нужно, и подготовив все для того, чтобы мне это добыть. Просто надо теперь занять исходную позицию и подождать, пока в используемый здесь для отправления естественных надобностей примитивный сортир, представлявший из себя деревянную будку над ямой, в полу которой было прорезано два отверстия, не отправится следующий страждущий.

Я едва успел. Еще раз громогласно уточнив у знакомого солдата, где мне искать незабвенного герра Клауса, я вошел в здание, но, вместо того чтобы двинуться по коридору первого этажа, махом взлетел по лестнице на второй. Дежурно козырнув проходившему мимо офицеру, я быстро прошел по коридору до второй от конца двери и… в этот момент послышался громкий треск, а затем вопль. Это сработала моя ловушка. Для того чтобы надломить пару досок пола, оказалось достаточно всего лишь двух не очень сильных ударов ладонью. Именно ладонью, потому что при таком ударе гораздо лучше гасится звук. И очередной посетитель клозета, не обративший никакого внимания на состояние настила, ухнул в выгребную яму.

Легче всего темные и не слишком законные делишки обделывать в суете. Недаром среди карманников всех мастей так популярны концерты звезд, а среди темных дельцов — гражданские войны и революции. Вот и я пошел по уже проторенной дорожке, устроив с виду вполне безобидную суету.

Гвардейцы в такой ситуации первым делом броском занимают ближайшее укрытие, выхватывают оружие и, только точно убедившись, что подобное, на первый взгляд вполне безобидное происшествие на самом деле никак не привело к негативному изменению обстановки, могут позволить себе слегка посмеяться над незадачливым товарищем.

Но здесь гвардейцев не было. Поэтому реакция оказалась стопроцентно естественной. Свидетели подбежали, а потом разразились хохотом и громкими воплями. А все, кто сидел в кабинетах, отвернулись от дверей, даже если еще мгновение назад смотрели прямо на них, и прилипли к окнам. Что и требовалось. Дверь в нужный мне кабинет, как я и ожидал, оказалась незапертой (ну кого тут опасаться-то?). И внутри находился всего один человек, который как раз в этот момент стоял и смотрел в окно, прижав к уху телефонную трубку. Я сделал два быстрых скользящих шага и ударил его пальцем под основание черепа, в точку, на схеме основных уязвимых точек человеческого тела обозначенную под номером три. После чего аккуратно, стараясь не попадать в поле зрения возможных наблюдателей с улицы, оттащил обмякшее тело в глубину комнаты. Уложив жертву на пол, я осторожно поднес к уху трубку — никогда не пренебрегаю возможностью получить дополнительную информацию.

— …представитель ОКХ ранен, и его транспортировка на более удобный аэродром представляется более рискованной, чем разовая посадка транспортного самолета на вашем. Поэтому позаботьтесь, чтобы прибывающая вечером аэродромная команда подготовила все к приему самолета…

Опаньки… я хотел языка! Вряд ли, для того чтобы разобраться в здешней обстановке, я мог бы желать лучшего собеседника, чем представитель Генерального штаба вооруженных сил рейха.

Я осторожно нажал рычаг отбоя, а затем положил трубку рядом с аппаратом. Насколько я представлял их устройство, теперь клиент на том конце провода не сможет вновь связаться с этим кабинетом. Что мне было и надо. Тем более, особенно сильно я не рисковал. Скорее всего невозможность в течение некоторого времени связаться с абонентом отнесут на сбой связи, что при их уровне развития технологий вполне обоснованно.

Итак, похоже, первоначальный план имеет смысл изменить. Я планировал захватить именно этого офицера, которого только что отключил, поэтому и выбрал точку номер три. После дозированного воздействия на эту точку он через некоторое время должен был очнуться, совершенно не понимая, что это с ним произошло, но чувствуя себя при этом довольно погано. И я собирался организовать, чтобы этого офицера отправили куда-нибудь, где есть медики.

На самом деле возможности человека влиять на одиночную ситуацию часто определяются не столько его статусом или формальными полномочиями, сколько включенностью в процесс и убедительностью аргументов. Конечно, вряд ли кто-то станет слушать стороннего солдата, буде он начнет отдавать распоряжения. А вот если охать, ахать и громогласно припоминать, что вот точно так же скрючило дядюшку Гюнтера, прежде чем его хватил удар, а патер Вильям от такого вообще не оправился, а ведь все отказывался звать доктора, как его ни уговаривала матушка, все может оказаться с точностью до наоборот…

Но сейчас я решил, что будет выгоднее оставить этого офицера на месте, дабы не поднимать шума и не спугнуть более интересную добычу, а вот завтра организовать встречу представителю ОКХ. Поэтому я быстро обыскал лежащее тело, вытащил из кармана брюк связку ключей и открыл стоящий в углу железный ящик-сейф. Карты оказались там. Я взял несколько листов и спрятал под мундир.

В обычных условиях мне достаточно бросить всего один взгляд на любое изображение, чтобы запомнить его во всех деталях, но на этот раз я бы предпочел иметь про запас подлинники. У меня же не будет возможности использовать, как на командирском планшете, один и тот же базовый файл, просто делая резервные копии при каждом нанесении изменений в обстановке. Кроме того, я внимательно рассмотрел карту, лежащую на столе, на которой была нанесена обстановка в полосе действий данной части.

Затем я осторожно поднял лежащее тело с пола, засунул ключи обратно ему в карман и аккуратно разместил его так, будто человек сам упал там, где стоял, уронив при этом, телефонную трубку. Отменить последствия удара в точку номер три я уже не мог. Ну да ничего! Через пару дней у него все пройдет само, а до этого, что ж, придется помучиться. В конце концов, он вроде как враг, и в других обстоятельствах я бы его просто убил…

Я подошел к двери, чуть приоткрыл ее, прислушался и, улучив момент, выскользнул в коридор.