— Филипп! — выкрикнула Эльвина.

Он обвел языком ее отвердевший сосок, приподнялся на локте и выжидающе посмотрел на Эльвину. В ней не осталось гордости.

— Филипп! Прошу тебя! — молила она, не в силах произнести тех слов, что он ждал от нее.

— Скажи, Эльвина. Скажи до того, как я взорвусь и мы оба лишимся того удовольствия, которое ищем.

Нежное прикосновение его руки к ее груди решило исход схватки.

— Прошу тебя, Филипп. Я хочу, чтобы ты был во мне. Этого он ждал, но отчего-то чувствовал разочарование. Со стоном, в котором слились удовлетворение и крушение надежд, Филипп вошел в нее.

Эльвина закричала. Она давно уже потеряла контроль над собой и теперь жила лишь в мире страсти. Затем пришел и его черед. Эльвина чувствовала, что подошла совсем близко к точке, откуда начинается полет.

Филипп убрал прядь волос с ее раскрасневшегося лица.

— Ты все еще борешься со мной, маленький викинг.

— Я не могу по-другому, милорд, — ответила она, тоже испытывая разочарование. Тело ее ныло, требуя разрядки, но Эльвина не желала насилия. Она должна отдавать себя по собственной воле или не отдавать совсем.

— Все еще будет, колдунья, все еще будет.

Потом Филипп подарил ей долгий поцелуй, поцелуй-обещание, давший ей знать, что осада только началась. Эльвина обвила руками его шею, упиваясь этой краткой минутой нежности и его лаской, ибо догадывалась, что пройдет немало времени, прежде чем она снова узнает ее вкус.

Они встали и молча оделись.

После завтрака Филипп удивил Эльвину, протянув ей плащ, в котором она выходила накануне.

— Я хочу кое-что показать тебе, — сказал он, отвечая на ее вопросительный взгляд.

Эльвина дрожащими руками закрепила пряжку на плече. Она инстинктивно чувствовала, что обязана этому выходу в свет Гандальфу.

— Он всего лишь крестьянин, милорд, — осторожно заметила девушка, когда они с Филиппом вышли из шатра.

Филипп остановился и удивленно посмотрел на нее.

— Я еще не сказал тебе, куда мы идем. С чего ты взяла, что это связано с твоим нахальным другом?

— Он хороший человек и добросовестно работает на твоих полях. Его земля дает вдвое большие урожаи, чем у других. У него особый дар обращения с растениями и животными. Если бы ты чаще общался со своими людьми и меньше воевал, ты знал бы, что он не опасен. Филипп потемнел лицом и посмотрел в сторону большого шатра.

— Ты говоришь как колдунья или как любовница? Может, у него и с женщинами особый дар, если они хотят быть только с ним?

Эльвину удивила горечь в его тоне. Что случилось с Филиппом за последний год? Что сделало его таким вздорным и желчным? Неужели брак так разочаровал Филиппа? Невеста принесла ему много земель и много рыцарей, ставших теперь его вассалами. К тому же сама леди Равенна молода, красива и может нарожать ему кучу сыновей.

Как ни хотелось Эльвине дерзко ответить на его гневную речь, она решила, что это не пойдет на пользу Гандальфу.

— Откуда мне знать, милорд? — только и сказала она.

Филипп бросил на нее недоверчивый взгляд.

Между тем они приблизились к площадке между шатрами, в которых жили воины. Там уже толпилось множество народу. Филипп пришел невооруженный, значит, выбрал кого-то из своих людей, чтобы ответить на вызов Гандальфа. Поскольку у того нет иного оружия, кроме дубины, судьба его предрешена.

Эльвина отвернулась, не желая становиться свидетельницей убийства. Филипп сжал ей плечо, молча приказывая смотреть вперед.

Джон, юный оруженосец Филиппа, вышел на середину и низко поклонился своему господину. В руках у юноши была лишь деревянная дубина — никакой кольчуги или щита. Филипп приветствовал участника поединка взмахом руки и пригласил второго.

Эльвина вздохнула с облегчением. Гандальф вышел бодрой походкой, золотистые, коротко стриженные волосы его сверкали на солнце, синие глаза блестели. В руках у него была такая же дубина, и он тоже поклонился своему господину. Итак, предстоял бой равных, в котором Гандальф имел шанс победить.

Филипп исподволь наблюдал за Эльвиной.

— Я не убийца, дорогая, — мрачно усмехнулся он. Ему будет дана возможность защищаться.

— А если он победит?

— Ему предоставят выбор, не имеющий, однако, отношения к тебе.

Эльвина и не надеялась, что великодушие ее мрачного рыцаря зайдет так далеко. Она лишь мечтала о том, что, победив в поединке, Гандальф спасет себе жизнь.

Между тем участники турнира скрестили дубинки. Джон был примерно одних лет с Гандальфом, но тоньше и увертливее. Джон умел драться и был специально обучен обращению с разным оружием, но на стороне Гандальфа был перевес в силе.