Эльвина попросила посыльного у входа принести все необходимое для перевязки.

— Миледи, — начал было незнакомец, одарив девушку белозубой улыбкой, — я слышал о вашей красоте, но…

— Сядьте, а не то рана откроется, — перебила его Эльвина. Русые кудри и синие глаза незнакомца не произвели на нее особого впечатления: она видела перед собой не кавалера, а раненого воина.

Филипп усмехнулся, но продолжал пристально наблюдать за происходящим.

Незнакомец сел на кровать, и Эльвина сняла кольчугу, постаравшись не задеть открытую рану. Как ни поглощена она была своим занятием, слова Филиппа не ускользнули от ее сознания.

— Он посланник короля. Так что обращайся с ним понежнее.

— Филипп, у тебя всегда было странное чувство юмора, но на сей раз время для шуток ты выбрал неподходящее. Не знаю, как леди Равенна выдерживает… — проговорил незнакомец.

Эльвина вздрогнула, и внезапно наступившая тишина заставила прибывшего рыцаря задуматься, не допустил ли он какой-нибудь оплошности. Ну конечно, как же он сразу не догадался! Говорили, что Филипп взял в жены такую же темноволосую даму, как и он сам.

— Прошу прощения. Я только решил…

Королевский посланник увидел, как побледнела красавица, одетая в шелковый наряд, как дрожащей рукой отложила в сторону кольчугу. Принесли теплую воду, и Эльвина поднялась, чтобы взять сосуд с водой. Посланник короля перевел взгляд на Филиппа. Тот был мрачнее тучи.

— Мне следовало бы представить вас друг другу с самого начала, — заметил Филипп. — Эльвина, — сказал он, представляя женщину первой. Дождавшись, когда она поставит таз на низкий табурет, он продолжил: — Сэр Джеффри де Аркур, мой старый друг.

Эльвина сделала низкий изящный реверанс, после чего начала промывать сэру Джеффри рану.

— Леди Равенна в Данстоне, где ей и надлежит быть, — хмуро пояснил Филипп.

Сэр Джеффри оценивающе смотрел на изящную белокурую девушку, склонившуюся над ним. Нетрудно было догадаться о том, какое положение она занимает.

— Саксонка? — прошептал он.

— Да, если вам от этого легче, — спокойно ответила Эльвина.

— Надеюсь, ты прибыл с чем-то важным? — спросил Филипп.

— Успел вовремя и цену заплатил небольшую, — ответил сэр Джеффри, поморщившись от боли: Эльвина снимала прилипшую к ране нижнюю рубаху. — Скоро люди Бохуна будут здесь.

Рыцарь указал взглядом на кожаную сумку, пристегнутую к богато украшенному драгоценными камнями поясу.

— Вон там, посмотри.

Эльвина отстегнула сумку и молча передала ее Филиппу. Синие глаза остались холодно-безразличными, встретившись с изумрудными.

— Я слышал, как Генрих диктовал его писцу, и могу сказать, что там, — продолжил Джеффри, пока Филипп разворачивал пергамент.

— Не стоит. Я умею читать даже ту запутанную латынь, на которой они пишут свои сообщения, — возразил Филипп.

Случалось, что воины были людьми грамотными, хотя ученые рыцари встречались не часто. Де Аркур знал об учености своего друга, но решил оказать ему услугу. Впрочем, здесь, в шатре, были посторонние, и королевский посланник живо уловил намек. Пора было сменить тему.

— Такая леди украсила бы собой королевский двор, — обратился он к Эльвине. — Не хотели бы вы повидать Лондон?

Джеффри говорил тихо, чтобы не беспокоить Филиппа, погруженного в чтение королевского сообщения.

— Я слышала, у короля большие планы. Я с удовольствием посетила бы Лондон. Мне интересно посмотреть, что изменилось при дворе, — непринужденно ответила Эльвина, — хотя задерживаться там не стала бы.

Филипп все прекрасно слышал, но глаз от пергамента не отрывал.

— Вестминстер куда роскошнее, чем армейский лагерь, — заметил Джеффри.

Филипп, его друг, был женат, а для такой красавицы, как эта девушка, поле битвы — не самое удачное место.

— Возможно, но я видела дворцы и пороскошнее, и даже там меня ничто не удерживало.

Джеффри озадаченно замолчал, а Филипп, не удержавшись, бросил на Эльвину вопросительный взгляд. Возможно, она не та, кем он ее считает. Возможно, Эльвина действительно леди. Впрочем, с ее стороны это могла быть просто уловка. Так или иначе, Джеффри на нее попался.

Но Джеффри заставили замолчать не слова Эльвины о том, что она видела дворцы пороскошнее Вестминстера, а ее очевидная преданность Филиппу. Посланника удивило, что Филипп позволил этой девушке жить здесь. Конечно, Филипп пользовался у дам большим успехом, но не был известен как дамский угодник. Теперь же в течение года он обзавелся и женой, и любовницей.

Возможно, Джеффри неправильно истолковал ответ дамы. Не многие отказывались от того, чтобы быть представленными ко двору, Эльвина перебинтовала рану, и Джеффри, воспользовавшись случаем, поцеловал ей руку.