Алисия жадно впитывала его слова, открывавшие перед ней заманчивые перспективы.

— Я никогда не помышляла о том, чтобы учить взрослых людей, но можно попробовать. А детей? Я бы могла учить их днем, пока их матери на работе. — Вдруг Алисия нахмурилась: — Но ты ведь не имеешь в виду рабов?

Трэвиса рассмешил этот вопрос.

— Я же сказал — ферма, а не плантация! В коневодстве могут быть заняты только те, кто работает по собственной воле. И мне претит быть надсмотрщиком над человеческими существами. Однако мы не успели обговорить все проблемы за один вечер. Думаю, скоро объявится твой отец, чтобы проверить, чем мы занимаемся здесь так долго.

Трэвис опустил руку в карман сюртука и вынул маленькую коробочку, обернутую простой бумагой и перетянутую лентой.

— Я приобрел это у «Макнайт и Брэди». Там сказали, что получили вещицу от шаманов из Кахокии в обмен на одеяла и продукты. Те шаманы славятся своими серебряными изделиями, так что, возможно, это правда. Она, может быть, не столь элегантна, как те, что ты привыкла носить, но, увидев ее, я почему-то сразу подумал о тебе.

Алисия дрожащими пальцами взяла коробочку, не смея поднять глаза на Трэвиса. Он так обставил акт вручения подарка, что она не смогла отказаться. Одно упоминание об отце сделало отказ невозможным. Она позорила его своим поведением. Приняв это возмутительное предложение о замужестве, она осчастливила бы Трэвиса и вернула отцу чувство гордости за нее. В поступке, который может осчастливить близких людей, нет ничего зазорного.

Алисия открыла коробочку и обнаружила в ней изящное кольцо. На тонких серебряных полосках покоились крупный овальной формы сапфир и два маленьких бриллианта. Алисия представила себе, с какой любовью изготавливалось это изделие, и, отбросив сомнения, подняла глаза на Трэвиса.

— Это самое прекрасное из всех колец, какие я видела, — негромко произнесла она, и глаза ее при этом блестели так же, как камень на кольце. — Ты действительно хочешь, чтобы я носила его?

Трэвис взял кольцо и осторожно надел ей на палец.

— Я хочу, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне, — хрипло прошептал он, потом обнял ее и наклонился к ее губам.

Алисия с готовностью обвила руками его шею и раскрыла губы, упиваясь пьянящим поцелуем. Она изнемогала в его объятиях, ей страстно хотелось, чтобы он ласкал ее тело. Трэвис слегка сжал ее грудь, и с ее губ сорвался негромкий стон.

Они не услышали короткого стука в дверь, так как для них внешний мир больше не существовал. Они оторвались друг от друга только тогда, когда остановившийся в дверях Честер Стэнфорд достаточно громко произнес нечто похожее на «гхм-гхм». Он моментально оценил ситуацию.

— Полагаю, это означает, что встреча закончилась успешно, — с иронией отметил он. Счастливое выражение лица дочери смягчило его тон.

Алисия робко взяла Трэвиса под руку, блеснув надетым на палец кольцом.

— Трэвис говорит быстрее, чем я успеваю подумать. По-моему, можно официально объявить о нашей помолвке.

— С вашего разрешения, конечно, — добавил Трэвис, нисколько не сомневаясь, что это разрешение будет получено.

А в это время отправленное в Нью-Йорк письмо Честера Стэнфорда проходило первый этап своего путешествия: почтовый дилижанс прогромыхал по грязным улицам Питсбурга и остановился у местного салуна. Хорошо одетый молодой человек выбрался наружу из опостылевшего экипажа и с подчеркнутым высокомерием воззрился на ветхое сооружение.

Другие пассажиры вместе с кучером начали торопливо выгружать багаж, но молодой человек небрежно бросил кучеру монету и остался на месте в ожидании своего багажа. Кучер дилижанса спрятал деньги, поставил чемодан у крыльца, затем, утерев нос рукой, озабоченно посмотрел на богатого пассажира.

— Вам угодно еще что-нибудь, сэр?

— Тот лодочник, о котором вы говорили, — он где-то поблизости?

— Здесь внизу, у реки, нужно просто спуститься с холма. Не знаю, правда, воспользовалась ли она моим советом. Ходить по реке уже поздновато.

— Благодарю за помощь. — Еще одна монета перекочевала из рук в руки, после чего седеющий возница, приподняв шляпу, отправился к своему дилижансу, а молодой человек вошел в салун.

Он быстро договорился о комнате и багаже, вышел из салуна и направился к реке. Его невысокий лоб согласно моде закрывала челка русых волос. Несмотря на проделанный в дилижансе путь, превосходно сшитый костюм ладно облегал его тело. Залихватски переброшенное через плечо пальто с капюшоном не очень-то вязалось с его обликом. Некоторые горожане оборачивались ему вслед и провожали взглядом спешившую к реке фигуру.

По дороге молодой человек пересчитал в уме оставшиеся у него монеты. Его долги выросли настолько, что ему стало неудобно занимать в долг даже у отца. Деньги быстро таяли. Информация стоила дорого, но все расходы должны впоследствии окупиться с лихвой. Сейчас она наверняка будет ему благодарна за то, что он вызволит ее из этого варварского окружения.

Вдовий траур несколько озадачил его, но и облегчил ее поиск. Лодочник мгновенно вспомнил ее:

— Скромная леди очень приличного вида. Не пристало ей путешествовать одной. Хотя, по-моему, она была вдова.