Фейт надела поверх топа серую шелковую рубашку и, подхватив свой чемодан, шагнула к двери.

— Что ж, идем, — сказала она. — Я ужасно проголодалась.

Фейт пыталась что-нибудь придумать, пыталась составить какой-нибудь более безопасный план. Она очень бес покоилась за Адриана, правда, сама не знала почему. Во всяком случае, она не собиралась оставаться с ним. Муж чины требуют от женщин слишком много, а такой муж чина, как этот, — тем более. Ей следовало побыстрее вернуться домой и постараться не думать о нем. Не думать?.. Едва ли получится.

Проклятие. Ей не нужно было ложиться с ним в постель. Одна фантастическая ночь — и она уже не способна самостоятельно принимать решения. Что ж, по крайней мере у нее была эта ночь…

Собрав свои туалетные принадлежности, Адриан перекинул сумку через плечо и подошел к Фейт.

— Дай мне ключи, — сказала она неожиданно. Он посмотрел на нее с удивлением:

— Зачем? Мы просто едем завтракать.

— У тебя еще не переоформлены права. Я поведу. — Адриан вытащил из кармана ключи. Но банковские ключи все еще оставались у него.

— Ты ведь не собираешься ехать в Ноксвилл? — спросил он, когда они уже подходили к автостоянке.

— Не думаю, что это было бы так уж глупо. Но нет, не собираюсь. Сейчас я хочу позавтракать. — Открыв дверцу, Фейт уселась за руль.

Адриан расположился с ней рядом и, захлопнув дверцу, бросил чемодан и сумку на заднее сиденье.

— Справишься с машиной Сезара? — спросил он, взглянув на нее с любопытством.

Фейт молча кивнула и пристегнулась ремнем безопасности. Затем, вставив ключ в зажигание, переключила передачу, завела мотор и выехала со стоянки.

— Если пришел чек от страховой компании, нужно поискать тебе новую машину, — продолжал Адриан.

— Пристегни ремень, — процедила она сквозь зубы.

— Да, мэм. Слушаюсь, мэм. — Адриан улыбнулся. — Похоже, сегодня вечером ты хочешь быть пиратом?

Фейт вздрогнула. Она еще не думала о предстоящей ночи.

— Нет, я буду Клеопатрой, а ты — Антонием. И хочу, чтобы ты поклонялся мне как божеству. Хочу, чтобы ты простирался у моих ног.

Краем глаза она заметила, что Адриан разглядывает ее ноги.

— Я восхищаюсь этими… жемчужными пальчиками, — проговорил он наконец. — Думаю, вашим ножкам действительно можно поклоняться, мэм. Да, простираться у ваших ног будет чрезвычайно интересно.

Черт побери, этот его голос, его глаза… Раньше она никогда не была рабыней секса, но сейчас, кажется, начала становиться ею.

А может, он просто старается отвлечь ее от неприятных мыслей? В таком случае ему это прекрасно удавалось.

— Вернемся к делу. — Фейт резко притормозила из-за машины, внезапно сменившей ряд.

— У вас прекрасно получается, мэм. — Адриан улыбнулся. — С таким водителем, как вы, мы ни за что не попадем в аварию.

— Если мы снова попадем в аварию… — Стиснув зубы, Фейт повернула направо, въехала на стоянку у ресторана.

Заглушив мотор, она положила ключи в свой карман и выразительно взглянула на Адриана. Да-да, она не позво-219 лит ему рисковать жизнью из-за каких-то мерзавцев. Лучше как-нибудь иначе найти их преследователя. Они при думают, как именно.

— Похоже, ты решила взять бразды правления… — в задумчивости пробормотал Адриан.

— А почему бы и нет?

Фейт первая прошла в зал и заказала столик.

— Может, тебе следовало поступить на юридический факультет? — с усмешкой проговорил Адриан. Он уселся за столик и потянулся к меню.

Фейт поморщилась:

— Никогда этим не интересовалась. Я хотела стать певицей и художницей. Но больше всего на свете мне хоте лось стать женой и матерью и иметь уютный домик на тихой улице.

— У тебя все это было с Тони, — заметил Адриан. — Почти все.

Она пристально взглянула на него и, однако, промолчала.

Откинувшись на спинку стула, Адриан любовался си девшей перед ним женщиной. Конечно же, она не была счастлива с Тони — иначе не ушла бы от него. Но будет ли она счастлива с ним, с Адрианом? Чего могла бы потребовать от него эта женщина? И чего он сам хотел от нее?

Пока что он не мог ответить на эти вопросы.

Они заказали кофе, и Фейт проговорила:

— Интересно, где еще Тони мог прятать свои деньги? Ты сказал, что в том сейфе тысяч пятьдесят, не больше, но ведь он присвоил миллионы…