Гордон пожал руку Дрю, поклонился Гвен и взял за руку Мару.

– Ты самая красивая девушка на свете, – шепнул он ей на ухо.

Мара почувствовала, как запылали ее щеки. Пронзительные синие глаза Гордона не отрывались от ее глаз, и ей лишь с огромным трудом удалось выдержать его взгляд.

– Ты сам красавец, – ответила она с насмешливой улыбкой, и ей приятно было видеть его смущение.

– Я рад, что никто больше этого не слышал, – пробормотал Гордон, опасливо озираясь. – Идем, я раздобуду для тебя бокал пунша. В него добавили настоящий ром.

До сих пор Мара ни разу не пробовала ни капли спиртного, и новый опыт оказался приятным, тем более что вкус рома не слишком сильно чувствовался из-за обилия фруктовых соков. В напиток положили и кубик льда – непривычная роскошь в пустыне Аризона. Мара с наслаждением осушила свой бокал.

– Изумительно. Нельзя ли еще один?

Гордон усмехнулся:

– Конечно, можно.

Ему нравилось смотреть, как Мара приобщается к светской жизни.

– Я чувствую себя так странно… – проговорила девушка. – У меня кружится голова. Как глупо… – Она хихикнула и уцепилась за Гордона, чтобы сохранить равновесие. – Я что, опьянела?

– Пока еще нет, но близка к этому. Постой, дай-ка я помогу тебе, допью твой пунш.

Гордон взял у нее бокал и опорожнил его.

– Пойдем, я покажу тебе мамин сад.

Лавируя между беседующими и смеющимися гостями, Гордон провел девушку сначала в салон, потом в холл и – через кухню – в патио, вымощенное каменными плитами. За домом находился сад, подобного которому Маре никогда не доводилось видеть, – она оказалась перед ослепительной коллекцией разнообразнейших кактусов. Гордон с гордостью указал на кактус сагуаро, посаженный таким образом, чтобы он мог разрастаться и впитывать влагу во время проливных дождей. Растение украшала масса кремово-белых цветов. Гордон сорвал кроваво-красный плод и разломил его, чтобы показать Маре множество черных семян. Потом подвел ее к огромному растению высотой не менее пятнадцати футов, украшенному подвесками, напоминавшими органные трубы.

– Это органный кактус. А вот это – бочонкообразный. – Он указал на растение, разбухшее от скопившейся внутри влаги, похожее на пончик с вареньем. – Название говорит само за себя, – продолжал Гордон. – Уже не раз этот кактус спасал в пустыне умиравших от жажды путников. В том числе и меня. Посмотри, как он клонится в юго-западном направлении. Безупречный компас.

В саду было множество и других разновидностей кактусов: дождевой, ежеподобный, кактус, похожий на рыболовный крючок, и кактус, напоминающий плюшевого медвежонка.

– «Медвежонок» до пяти лет может обходиться без влаги, – пояснил Гордон.

Он говорил с Марой таким ласковым голосом, что девушка трепетала от счастья, и ее буйная фантазия уже принялась рисовать счастливые картины будущего: она, Мара, станет миссис Гордон Юинг!

– Когда ты снова займешься геологическими изысканиями? – спросила девушка.

– Не знаю точно. Возможно, отправлюсь в понедельник или во вторник.

– Ты все еще не потерял надежду? Я хочу сказать… все эти месяцы ты скитался по горам и не нашел ничего путного?

– Вот тут ты ошибаешься, – возразил Гордон. – Каждый квадратный фут исследованной мной земли я нанес на карту. Я знаю множество мест, где медь искать бесполезно. Каждый раз, когда я отправляюсь в горы, поле моих поисков сужается. Рано или поздно, но набреду на залежи руды. И теперь я собираюсь отправиться в Тумстон-Кэньон.

Мара неожиданно выпалила:

– Я пойду с тобой!

Гордон от изумления лишился дара речи.

– Пойдешь со мной? – пробормотал он наконец. – В горы? Ты не понимаешь, Мара. Это не загородная прогулка, не пикник. Возможно, целые дни, а то и недели придется блуждать по диким, безлюдным местам.

– И все же я хочу пойти с тобой.

Ее потемневшие глаза выражали несокрушимую волю и смотрели прямо, не уклоняясь от его взгляда.

– Невозможно! Кроме того, твои родители и слышать не захотят об этой авантюре. Чтобы четырнадцатилетняя девочка отправилась в экспедицию с мужчиной? Нет, невозможно…

– Посмотрим! Может, ты не хочешь, чтобы я тебя сопровождала?

– Дело не в этом. Конечно, я хотел бы. Ужасно тоскливо и одиноко находиться в обществе одних койотов и других диких животных.

– Я со всем справлюсь. Вот увидишь. В конце концов мы ведь пересекли всю страну, пока добирались до Аризоны.

– То было совсем другое дело!

Гордон вынул часы из жилетного кармана и посмотрел на них.

– Пора нам вернуться в дом. Обед в восемь.

Однако в тот вечер обед отложили до половины девятого – из-за того, что в библиотеке завязался оживленный спор между Джоном Юингом, Джеймсом Донованом, Дрю Тэйтом и делегацией из трех человек, представлявшей восточную группу вкладчиков, возглавляемую неким Эвери Фелпсом. Фелпс, не переставая жевать гаванскую сигару, обратился к Дрю Тэйту и заговорил о том, что являлось самым животрепещущим вопросом чуть ли не для каждого переселенца, обосновавшегося в Аризоне.