«Глаз Шивы».

Баррет судорожно сжала пальцы, увидев сверкающий драгоценный камень.

– Господи, он был там все время! И Маг знал это. Возможно, он сам и засунул его туда! – Она осторожно подняла камень. В ее пальцах рубин вспыхнул кроваво-красными лучами. – Но как...

Мита истерично хихикнула.

– Я взяла его! Пусть боги простят меня, но это была я! – Она умоляюще сложила руки на груди. – Я... я была в публичном доме, когда сэр Хамфри... когда его...

– Ты, Мита? Но ты не могла...

– Нет, я не убивала его. Хотя, если бы Пэйджен не спас меня, кто бы мне поверил? Но провидение решило иначе. Я возвращалась, выполнив какое-то поручение, когда услышала приглушенный крик, а вслед за ним глухой удар падающего тела. Когда я заглянула в открытую дверь, сэр Хамфри лежал на спине и в его глазах стоял непереносимый ужас. А рядом с ним я нашла это.

– И ты взяла его?

Стройная женщина кивнула, и слезы покатились по ее лицу.

– Я знала, что Тигр никогда не одобрит этого, потому что он ненавидел этот камень. Но камень принадлежал ему, вы понимаете? Ему предстояли немалые расходы после приезда, а после неоднократных нападений бандитов Ракели ему пришлось увеличить плату рабочим. – Мита сжала кулаки. – Я поступила неправильно, я знаю, это большой грех. Но я хотела ему только добра. А потом... – У нее перехватило дыхание. – Через неделю после нашего приезда рубин исчез. Я боялась, что потеряла его или один из рабочих его украл. Но это сделал Маг!

Баррет набрала полную грудь воздуха, пробуя сосредоточиться.

– Я знаю, что у тебя были добрые намерения, Мита. Но... но теперь мы нашли его! Мы можем спасти Пэйджена! Иди и приведи людей. И принеси тонкую пеньковую бечевку, побольше веревки! Скорее!

Как только Мита выбежала из комнаты, Баррет принялась разглядывать камень в руке, чувствуя странные волны жара, струящиеся через ее пальцы.

– Святой Иисус, любые боги, которые правят этим миром, пожалуйста, не допустите, чтобы я опоздала. – Рядом с ней забормотал Маг, и Баррет погладила его пушистую голову дрожащими пальцами. – Держись, моя любовь, – прошептала она, чувствуя, как языки пламени касаются ее ладони, на которой лежал великолепный драгоценный камень.

Он очнулся, чувствуя холод и сырость, страшную головную боль и кровь, стекающую по щеке.

– А, большой Тигр просыпается. Давно пора.

Черные лакированные ботинки возникли перед его глазами, с которых давно была сорвана повязка. Что-то было связано с этими ботинками...

Нога поднялась и врезалась в его голову с оглушительной силой. Пэйджен попытался подняться, пробовал вытянуть руку, но обнаружил, что не мог даже шелохнуться, поскольку весь был опутан веревками, как кокон. Медленно отступили черные волны боли, и Пэйджен узнал человека, который расхаживал перед ним, держа кнут в руке. Его лицо напоминало гротескную маску, вместо одного глаза зияла пустая глазница. Губы Пэйджена скривились в издевательской усмешке.

– Это снова ты, Рэнд. А где Ракели? Или он и на этот раз побоялся приехать?

Его сторож злобно улыбнулся:

– Как я вижу, Пэйджен, ты не забыл меня. Как давно это было – три месяца назад? Четыре? Ты, конечно, помнишь ту ночь в Коломбо. В ту ночь ты лишил меня глаза.

Черные ботинки придвинулись ближе, остановившись в нескольких дюймах от лица Пэйджена.

– Око за око, как сказано в Библии. Все честно, если вспомнить, что ты почти лишил меня моего глаза. – Пэйджен говорил и лихорадочно пытался что-то вспомнить. Конечно! Отпечатки ботинок. Почему он не заметил этого сразу? Они были неодинаковые, один из них – левый – был слабее, что указывало на хромоту. На человека, которого Пэйджен ранил в схватке три месяца назад в Коломбо.

– Едва ли это справедливо, старина. Ты, по крайней мере, остался с двумя глазами. – Ботинки шаркнули по земле. – Но ненадолго. Я надеюсь, что мне понравится разрезать тебя на маленькие кусочки. Я только сомневаюсь, что ей приятно будет наблюдать. Конечно, это заставит ее быть очень изобретательной, чтобы убедить меня остановиться.

Человек запрокинул голову и рассмеялся, его сморщившееся лицо и безглазая впадина выглядели отвратительно.

– Да, это может стать самым большим развлечением после того небольшого набега в Пенджабе в пятьдесят третьем году.

В следующий момент его ботинок поднялся над рукой Пэйджена, и он снова расхохотался.

– Это то самое место?

Баррет присела позади гряды валунов и сняла с плеча тяжелую кожаную сумку. Рядом с ней была Мита.

– Да, конечно, мисс. Это сразу за холмом, водопад, о котором говорилось в записке. Но где же человек с сердцем шакала и его воронье?

– Они близко, можешь не сомневаться, – мрачно произнесла Баррет.

Над ними тихо плыла луна, полускрытая легкими облаками, заливая серебряным светом узкую скалистую долину. Баррет нахмурилась. Ей все это не нравилось. Их наверняка заметят, когда они будут подниматься к вершине. Но, может быть, это и к лучшему. Да, это сыграет им на руку. Баррет поспешно обернулась к Мите:

– Ты помнишь все, о чем мы договаривались? Бутылки и бечевка у тебя с собой?

– Я все помню, мисс. Каждую деталь, каждую мелочь!

Баррет порывисто вздохнула, пытаясь подавить страх:

– Тогда... я пойду. Жди здесь, пока я не скроюсь из поля зрения.

Баррет медленно встала, сбросила с плеч темное покрывало и поправила светлое шелковое платье.

Имелось много способов маскировки, говорил Пэйджен, и никогда нельзя знать, который сработает лучше всего. Она молилась, чтобы он оказался прав. Решительно одернув быстрым рывком низкое декольте, Баррет направилась к водопаду.