Баррет судорожно вздохнула и придвинулась ближе, на лице Пэйджена появилась дьявольская, понимающая улыбка. Даже когда она выгнула спину, притягивая его голову к себе, он не оторвался от ее груди и не прикоснулся к ней там, где она жаждала. Он провел губами по ее щеке, коснулся уголков ее губ, и, наконец, прильнул к ее губам. Каждое легчайшее прикосновение было божественным, наслаждение нарастало.

– П-пожалуйста, Пэйджен!

Он засмеялся, глубоким, низким смехом.

– Разве это недостаточно убедительно, моя маленькая кошечка?

– Ты же знаешь, что да, и даже больше, чем я могу вынести. А теперь наклонись и дай мне поцеловать тебя как положено, ты, дьявол!

Его смех разнесся над маленьким углублением в скале, где они лежали, переплетя ноги, прижимаясь друг к другу горящими от страсти телами.

– Как следует? Что ты знаешь о том, как надо делать это как положено, душа моя? С первой секунды как увидел тебя, ты ни на мгновение не вспомнила о правилах приличия, целую меня со страстью прекрасной и весьма опытной куртизанки.

Дыхание Баррет прервалось, глаза засверкали.

– В самом деле? А кто проник в приличное английское общество, нацепив тюрбан, хотелось бы знать?

Пальцы виконта нежно, дразняще обвели контур ее губ.

– О, но ведь я и не англичанин, meri jaan. Я подчиняюсь совершенно другим правилам. Заставит ли это тебя передумать? – он спросил это твердо, смертельно серьезно.

– Уже жалеешь о своем предложении, трусишка? Ну, так легко ты от меня не избавишься, я тебя предупреждаю. Ты меня похитил, соблазнил, обесчестил самым бесстыдным образом. Теперь ты просто не можешь меня бросить! – Она провела губами по теплой, обнаженной коже его груди. Дыхание Пэйджена прервалось.

– Это действительно то, чего ты хочешь, сокол? Я должен знать это сейчас, до того как...

– Сколько раз женщина должна соблазнять тебя! Конечно это, что я хочу! – подтвердила Баррет с легким вздохом. – Если ты когда-нибудь, ну хоть когда-нибудь, снова захочешь от меня избавиться, я клянусь, своей следующей формулой я взорву этот твой огромный дом, да так, что куски долетят до самого Коломбо!

Пэйджен обнял ее сильнее.

– Ты... ты уверена, Циннамон? Тебя не волнует мое прошлое... то, что я...

– Что ты ужасно надменный, абсолютно неисправимый тип?

Его глаза подозрительно увлажнились.

– Поцелуй меня, и я покажу тебе, – прошептала она.

Пэйджен медленно опустил голову.

Она спрашивала себя: неужели он до сих пор сомневается?

Она обхватила его за шею, раздвинула языком его губы, погружаясь в теплую глубину его рта. Он застонал и открылся ей, дрожа, пока ее губы немилосердно терзали, дразнили его.

Он поднял руки, прикоснулся к ее соскам, превратившимся в горячие, тугие узелки под его мозолистыми пальцами.

– О господи, Пэйджен, как тебе удается творить со мной такое? – пробормотала Баррет, чувствуя, как желание окатило ее горячей, шелковой волной.

– Это старинный индийский секрет, Angrezi.Нужна особая формула, нужные пропорции, ты же понимаешь.

Баррет вздернула тонкую бровь.

– В грязи? Когда наша одежда разорвана в клочья, а в головах шумит? Это какая-то странная магия, я полагаю.

– Да, но я не сказал тебе об одном важном ингредиенте... – Глаза Пэйджена зажглись.

– Нитрат или глицерин? – промурлыкала она.

– Кое-что почти такое же важное. – Глаза Пэйджена стали темными и бездонными. – И я скоро докажу тебе это.

Дыхание Баррет пресеклось, когда она увидела темную страсть в его глазах и ощутила своим телом бешеное биение его сердца.

– Видишь ли, это работает везде. Где бы ни соединились два сердца, связанные воедино. Так как мое связано с твоим, Циннамон, с тех пор как я впервые встретил тебя, дрожащую от холода, всю в снегу. Так ты пойдешь со мной теперь? Позволишь показать тебе все то, что я мечтал показать тебе раньше?

Впервые Баррет напряглась.

– Что случилось, любимая?

– Я... – Она спрятала лицо у него на груди, по ее пыльным щекам покатились горячие слезы.

Пэйджен сжал пальцами ее подбородок и заставил ее посмотреть ему в лицо.

– Ну же, Angrezi. Не прячься от меня сейчас.

Ее глаза были полны боли.

– Ты... тебе все равно, что Ракели... все это время...

Пэйджен резко выдохнул, он только сейчас заметил, что задержал дыхание. И только об этом она волновалась?