Шрифт:
– Конечно, керосин подойдет! Если количество будет правильным...
Позади него раздался приглушенный смех. Старик обернулся, и его морщинистое лицо осветилось.
– О, вот вы где! Извините, что приехал днем раньше... или днем позже? О, ну, не важно. Понимаете, нужно было поговорить с Сефтоном. У меня есть новая идея, а он чертовски хорош в таких вещах – для любителя, конечно.
Внезапно дед Баррет вздохнул, изучая две фигуры у бассейна более внимательно.
– Собираетесь искупаться, да? Прекрасно для легких, для кровообращения, но не стоит перебарщивать. – Он посмотрел на Пэйджена. – Держи ее в узде, мой мальчик. Она всегда была слишком упряма, точно как и ее мать. Еще один ребенок, вот что ей нужно. Позаботишься об этом, да, Деверил?
И произнеся это магическое напутствие, Эдвард Уинслоу повернулся и направился обратно к дому.
– Итак, на чем я остановился? О, да, расплавленная сталь... подойдет, я думаю... а для самого шара можно попробовать...
Через секунду он уже исчез за холмом, продолжая что-то бормотать. Пэйджен вздохнул с облегчением, Баррет весело рассмеялась.
– "Позаботишься об этом, да, Деверил?"– хрипло сказала она, имитируя голос деда. Челюсть ее мужа напряглась. С тихим рычанием он привлек ее ближе, запустил пальцы в ее волосы, прижал ее мягкие бедра к своему напрягшемуся достоинству.
– Надеюсь! Потому что я очень свирепый хищник, Циннамон. И всегда буду, когда дело касается тебя! – Он внимательно всматривался в ее пылающее лицо. – Ты счастлива, сокол? По-настоящему?
Его жена просто улыбнулась. Ее пальцы скользнули ниже, играя с завитками волос на его груди.
Глаза Пэйджена затуманились.
– Мы уезжаем в Виндхэвен на следующей неделе. Ты не будешь жалеть о том, что мы уезжаем из Англии?
Баррет тщательно подбирала слова.
– Может быть, и нет, – наконец сказала она. – Но ты должен отвлекать меня, милорд. – Она обвела пальцем его сосок.
Дыхание Пэйджена прервалось.
– Отвлечь, да? О, боже, я всегда знаю, как отвлечь тебя, дорогая!
С тихим рычанием он поднял ее в воздух и отнес к обвитой папоротником скамейке, где воздух был полон цветочным ароматом.
Баррет улыбнулась, медленно спуская шелковую рубашку с его плеч.
– О господи, Angrezi, ты убиваешь меня, – прохрипел он.
Откинув голову, она провела языком по его нижней губе.
– Там в воде, в чашке, я оставила несколько ягод земляники... Сейчас они должны быть уже восхитительно холодными. Думаю, я должна немного покормить тебя, муж. – Ее глаза потемнели. – С рук, естественно.
Ее улыбка сама по себе была уроком соблазна.
– На мне нет корсета. Нет рубашки. Нет панталон. Как видишь, я хорошо запомнила четкие инструкции, что ты дал мне в джунглях.
– Да... теперь я вижу. – Внезапно в горле Пэйджена встал комок.
– Ты выглядишь... расстроенным. Я что-нибудь забыла? – невинно поинтересовалась Баррет, вытягиваясь на траве. Пэйджен подавил тихий стон, увидев, как его жена освободилась от белого шелка, ее золотая кожа открылась его горящему взору.
– Рас... расстроенным? – к его удивлению и раздражению, Пэйджену пришлось прочистить горло, прежде чем он смог это выговорить. – Да, верно, я расстроен. А ты ничего, ничего не забыла, соблазнительница. Тебе все удалось как нельзя лучше.
С трудом приходя в себя, он запустил пальцы в карман своего сюртука, и извлек оттуда пригоршню блестящих драгоценных камней и приложил их к золотой коже Баррет.
Рубины, изумруды, и сапфиры блистали на солнце словно радуга, как и элегантное жемчужное ожерелье, и рубин, окруженный маленькими, сверкающими бриллиантами. У Баррет перехватило дыхание.
– Деверил, это не...
– Нет, любовь моя, это не Глаз Шивы. К сожалению, этот камень не столь огромен, но, по крайней мере, владеть им не так опасно.
Пэйджен ласково приложил прекрасные камни к шее своей жены, любуясь их сиянием в солнечном свете.
– Но... ты не должен был... тебе понадобятся деньги, когда ты откроешь еще несколько тысяч акров новых чайных плантаций...
– Тише, мое сокровище, – прошептал Пэйджен. – Лежи тихо, и позволь мне любить тебя.
Пэйджен заставил жену замолчать властным, глубоким поцелуем, лаская ее своим языком, давая ей возможность почувствовать его жажду, его восхищение тем светом, что она принесла в его жизнь.
Внезапно он отстранился, сильнее сжал ее плечи. Лицо его стало серьезным.
– И больше никакого динамита! Ты уже разрушила две оранжереи и две железных беседки. В последний раз земля взорвалась прямо под твоими ногами.
Баррет изучала его лицо сквозь густые ресницы.
– Конечно, я покорюсь, Тигр-сахиб, – улыбнулась она.
Пэйджен смотрел на нее с подозрением.
– Покоришься?
– Я сделаю, все, что ты скажешь, мой господин. Повелевай мной, самой покорной из жен.