Шрифт:
Он не должен был смотреть вниз, зная, что рубин снова подмигивает ему. Насмехаясь над тщетной попыткой когда-нибудь избавиться от него.
Ветер сотрясал окна, бросая снежные вихри в матовые стекла. В комнате краснощекая экономка, глядя с тревогой на седовласого мужчину, спящего на кровати, заговорила первой:
– Как чувствует себя старый джентльмен?
Ее коренастый компаньон не отвечал, его губы вздрагивали от волнения.
– Ну, мистер Гудфеллоу? Что сказал доктор?
Слуга вздохнул:
– Очень плохо, миссис Каррис. Он получил серьезный удар по голове и потерял много крови. И у него слабое сердце.
Пухлая женщина побледнела.
– Бедный старик, – прошептала она, глядя на лежащего на кровати.
В своем беспокойном забытьи он ворочался и бормотал. Даже теперь повязка на голове окрасилась свежей кровью. Скрюченные пальцы сжимали пустоту. Внезапно он закричал:
– Гудфеллоу! Принеси мне карболовую кислоту! Нет, закись азота будет лучше. Поторопись! Мы должны найти ее, прежде...
Он вздрогнул и погрузился в беспокойное тревожное молчание. Слуга покачал головой.
– Если бы мы могли отыскать мисс Баррет.
Она бы успокоила его.
– А где молодая мисс?
Лоб Гудфеллоу покрылся морщинами.
– Тот молодой констебль не сумел ей помочь.
Он проследил мерзавцев до борделя к югу отсюда, а потом потерял их.
– К югу? – Экономка широко открыла глаза.
– Да. Вероятно, они направлялись к Лондону. Констебль сказал, что он приведет с собой напарника, но...
– Но что, Эндрю?
В первый раз экономка в Циннамон-Хилле забылась настолько, что назвала слугу по имени.
Если бы не горестные обстоятельства, Гудфеллоу мог бы улыбнуться. Но сейчас он смог только беспокойно покачать головой:
– Я не знаю, Фелисити. Я ничего не знаю.
Глава 9
Свет камина уже почти угас, когда Пэйджен проснулся на толстом ковре на полу. Он скорчил гримасу. Вожделение и бренди оставили неприятный привкус во рту. Что он здесь делает? Почему он снова в этом городе, который ненавидит с такой страстью? Начиная с запаха лошадиного навоза и горящего угля до непрерывных криков уличных торговцев – он ненавидел все в Лондоне. Но больше всего он ненавидел самого себя. За то, каким он стал. Воспоминания делали его чужим на собственной земле.
Пожав плечами, он накинул шелковый халат и подошел к кровати, чтобы снять рубин со спящей Элен. В дверях он жестом подозвал Сингха и приказал ему возвратить драгоценный камень в комнату сэра Хамфри со всей осторожностью. Даже Элен было бы трудно избежать скандала, если бы ее проделка была обнаружена.
Покончив с этим, виконт подошел к окну. «Думай о деньгах, – приказал он себе. – Думай о полях, которые ты сможешь засадить чаем, обладая суммой в двести пятьдесят тысяч фунтов. Не думай о Канпуре. Не думай о тех двоих, умерших сегодня вечером во время аукциона.
Прежде всего не думай о женщине с ароматом весны и кожей, подобной шелку».
Не отрывая глаз от беспокойной реки, Пэйджен пытался справиться со своими мыслями. Ему уже почти удалось, но где-то внизу хлопнула дверь. Секундой позже босые ноги пробежали по толстым обюссонским коврам. Пронзительный крик нарушил ночную тишину. Кричала женщина.
– Рубин! – Это был голос молодой китаянки. – Святые небеса, сэр Хамфри! Кто-то убил сэра Хамфри! Мой Будда, защити меня! Кто-то украл «Глаз Шивы»!
Когда Пэйджен открыл дверь, он увидел в зале неподвижное тело в новых ботинках и порванной на рукаве льняной рубашке. В спине торчал серебряный кинжал со змеей на рукоятке, около безжизненных пальцев лежала сотня золотых гиней. А «Глаз Шивы» исчез.
Он поднял хрустальный графин и налил прекрасный выдержанный кларет в резной фужер. Понюхал темно-красный напиток, оценивая тонкий букет багряного вина. Только тогда он сделал маленький осторожный глоток. Превосходно. Как и все в его коллекции. Зорким взглядом окинул ряды застекленных витрин: египетские фигурки, китайские миниатюры из жадеита, японские позолоченные лакированные миниатюры. Да, кларет, как и все в этой комнате, был превосходен.
Он не отступал от своих привычек. Слегка покачав фужер с вином, он сделал еще один глоток, наслаждаясь медленным жаром, который проникал в грудь и распространялся к пояснице. Странная улыбка играла на его тонких губах. Неужели этот глупец действительно мог подумать, что способен обмануть Джеймса Ракели? Как смешно. С самого начала его алчные задумки были умилительно-примитивны.
Да, Томас Крейтон не оставил ему никакого выбора, кроме одного – позаботиться о его безвременной смерти в доме греха. Но все было впустую. Рубина не было и на теле сэра Хамфри.