Он вспомнил о зеленоглазой вдове в Мадрасе. Интересно, огорчится ли прекрасная Джорджина при известии о его гибели? Станет ли хоть кто-нибудь сожалеть о нем? «Хватит сентиментальности, – остановил себя Пэйджен. – Что тебе необходимо – так это хорошая выпивка».

«Тебе необходима женщина», – возразил ему насмешливый голос.

Но вблизи его уединенного владения не было никаких женщин, кроме нескольких туземок, которые работали на полях вместе с мужьями. Этих Пэйджен никогда не коснулся бы, не только по практическим причинам, но из-за оставшихся нравственных соображений.

Уже больше семи недель он не встречался с Джорджиной. Неудивительно, что он стал чертовски раздражительным. Да, неделя или две в кровати изобретательной вдовы – и все будет в порядке.

«Лжешь. Ты мечтаешь вовсе не о ней, а совсем о другой женщине. Незабываемой женщине, чьи губы встретились с твоими в тревожной жажде страсти, податливой и неуступчивой одновременно. Женщине, чье тело ты видел во сне в течение последних месяцев».

Хмурый Пэйджен пнул комок сухой темной земли, разбив его в пыль.

«Забудь об огненной боли в паху. Забудь о таинственной женщине с шелковой кожей. Она находится по другую сторону горизонта. В зеленой стране, где стоят живые изгороди с синими колокольчиками вьюнков и расцветают первые весенние розы».

Внезапно его осенило. Сегодня было 23 апреля 1865 года. Его тридцатый день рождения. И Джеймс Ракели поклялся увидеть его мертвым еще до конца месяца.

Но в одном высокий плантатор был не прав.

Потому что в этот момент побледневшая красавица англичанка с темно-золотыми волосами напряженно стояла у поручней двухмачтовой бригантины, скользящей по голубой глади гавани Коломбо, и свирепо смотрела на капитана судна.

– Я не буду делать этого, слышите? Вы можете убираться к дьяволу вместе со всем экипажем и парусником! Это игра, которую вы и ваш бессердечный босс никогда не выиграете!

Капитан шагнул ближе.

– Ты не права, моя красотка. У меня на «Королеве Востока» найдется способ убедить тебя. Ей-богу, лучше не заставляй меня применить его!

Как будто в подтверждение своих слов моряк повертел в пальцах веревку. Холодно улыбаясь, он собрал веревку в кольца и сделал шаг вперед.

– Убирайся, ублюдок, – прошипела Баррет.

Долгие месяцы заключения в море сделали слабым ее тело, но не поколебали дух, хотя рейс был бесконечным мучением. Они подмешивали наркотик в пищу, надеясь сделать ее послушной, и она была вынуждена глотать то, что ей давали, чтобы не умереть с голоду.

Что это было? Настойка опия или еще хуже? Не важно, результат был один: долгие часы видений, перемешавшихся в голове в состоянии полусна-полубодрствования. Она не сознавала ни времени суток, ни длительности путешествия, не знала даже, как долго она спала. Но два дня назад все изменилось. Она съела заплесневелые корки хлеба, оставшиеся на подносе, и проглотила миску жидкой каши, не почувствовав при этом обычной сонливости. Вскоре после этого качка судна уменьшилась, как будто они были под защитой берега.

В то утро два угрюмых моряка неопределенной национальности принесли ей воду для купания. После того как она вымылась, избавляясь от последних остатков черной краски на волосах, они привели ее к каюте капитана. Баррет впервые за несколько недель вдохнула свежий воздух и увидела солнечный свет.

Она плотно сжала губы, хмуро уставившись на своего похитителя. По крайней мере, она убедилась, что ее тайна была в безопасности. Хотя бы сейчас. Она могла только молиться, чтобы ее дедушка благополучно добрался к старому другу на остров Малл. Ужасные воспоминания, холод и страх были ее единственными спутниками в этом бесконечном путешествии.

Сейчас было важно только одно – они наконец-то подошли к берегу. Если бы она сумела добраться до единственного иллюминатора над головой, она увидела бы другие суда, возможно, всего в нескольких ярдах от нее. Боже, если бы только она могла...

– Убираться? – насмешливо повторил капитан. – Нет, девка, этого не было в моих инструкциях. Как я помню, в письме было сказано, чтобы я наблюдал за тобой и что ты знаешь свои обязанности. – Он был уже почти на середине комнаты, его глаза холодно блестели. – И что ты поняла, какими будут последствия в случае твоего провала.

Глаза Баррет были прикованы к поцарапанному деревянному столу, привинченному к стене под иллюминатором. Кроме того, в каюте была кровать, занимающая противоположную стену, и большой сундук около двери. Она прищурила глаза. Да, это могло сработать, но она должна быть очень ловкой.

Баррет поклонилась своему стражу, разглядывая его из-под рыжеватых ресниц.

– Ну хорошо, капитан. Что точно я должна сделать? И говорите попроще, пожалуйста. Я просто женщина. Мы все такие пустоголовые...