Пусть Бог так и останется Богом, таким, как они его придумали, коллективным творчеством. Пусть Хозяин станет Спасителем, или Ловец – на здоровье. Для Громовержца есть роль. У них там кто-то тоже мечет молнии, гоняет бесов... Громовержец, вспомнив того, кого когда-то звали Бесом, хмыкнул.

Дева... Ей нужно только привыкнуть отзываться на правильное имя. Даже для Самки есть роль, роль девки, ставшей на путь истинный. Ей даже ничего не придется играть, она сама претерпела такое превращение... Для каждого из богов есть роль. Даже останутся места для новых богов... святых, или как там они их называют.

Если не это, то – отмена Договора и хаос. Они вернутся. Оголодавшие, озверевшие, сошедшие с ума боги. Они снова сцепятся за власть и влияние. Снова примутся рвать мир на клочки... Третьего не дано.

Громовержец протянул руку, коснулся своего отражения в зеркале. Осторожно, кончиками пальцев, счистил грязь с лица своего отражения, пригладил волосы.

Нужно за собой следить, подумал Громовержец. Нужно за всеми следить. В любой момент нужно быть готовым. Всегда готовым.

Зеркало подернулось рябью и исчезло. На его месте в воздухе повис, пульсируя, синий огонек.

Хозяин. Это Хозяин хочет поговорить. Неужели он принял решение?

Громовержец рассек ребром ладони воздух перед собой и шагнул в разрыв.

– Мне скучно, бог, – услышал он на той стороне.

– Мне скучно, бог, – сказал Хозяин, когда Громовержец шагнул из темноты на смотровую площадку.

– Станцевать? – спросил бог.

Ночной ветер гнал низкие тучи, казалось, над самыми головами Хозяина и Громовержца. Можно было поднять руку, и она наверняка увязла бы в холодном киселе.

– Приехал Ловчий, – сказал Хозяин. – Мы с ним обсудили твое предложение.

Так, подумал Громовержец, говори. Говори.

– Это очень интересное предложение, – сказал Хозяин. – Сохранить существующее положение и вернуть вам свободу действий...

Громовержец вдруг сообразил, что стоит почти навытяжку перед сидящим на парапете Хозяином. Оглянулся, потом провел рукой – и каменная плита площадки проросла, пустила каменные ростки, которые, переплетаясь, создали кресло.

Громовержец сел.

– Интересное предложение... – повторил Хозяин. – Приведу дословную цитату из высказывания Ловчего по этому поводу.

Ветер рванул плащ Хозяина, который забился, словно крылья.

На летучую мышь похоже, подумал Громовержец. И не птица, и не мышь. Не очень бог и не слишком человек.

– Цитирую, – сказал Хозяин ровным голосом. – Передай Громовержцу, чтобы он засунул свое предложение себе в жопу. Конец цитаты. От себя добавлю, что полностью поддерживаю процитированное высказывание.

Громовержец молчал довольно долго. Ярость, рванувшаяся из глубины, была так велика, что понадобилось много времени, чтобы втиснуть ее обратно. Хозяин терпеливо ждал.

– Ты... вы оба думаете, что я сорвусь и наделаю глупостей... – тяжело, с натугой проговорил Громовержец. – Вы думаете, что все держите под контролем. Полагаете, что вы... вам все можно здесь... Но это не так. У нас нет времени.

– Времени нет ни у кого.

– Но решение нужно принять вам. Завтра все ринется с такой скоростью...

– Завтра?

– Послезавтра, вчера, через неделю... Кому-то этот день уже известен. Кто-то, какой-то человек, уже все приготовил...

– Это ведь ты передал сому, – сказал Хозяин. Не спросил, а именно сказал.

– Я, – ответил Громовержец. – Я не нарушил Договора.

– И ты единственный, кому было позволено общаться с мореходами, – кивнул Хозяин.

– Я не нарушил Договора, – повторил Громовержец.

– Ты только хотел нас подстегнуть. Подтолкнуть к правильному решению.

– У вас нет другого выбора.

– Нам просто еще не предъявила другая сторона. Люди.

– Люди? – Громовержец засмеялся. – Они предложат тебе то же самое, но поставят условия, которых я не ставлю. И никто из наших не ставит. Мы всегда сможем договориться.

– Свои, типа, – сказал Хозяин.

– Свои. Да, свои. Несмотря ни на что. Теперь засмеялся Хозяин.

– Значит, мы делим между собой роли святых, Спасителя и прочих разных?

– Да. Как мы это делали до договора.