Появилась капля, отразившая слабый огонек лампы. Послу показалось, что она светится.

Капля медленно перетекла через край, повисла на мгновение... и упала на пол.

Посол вскрикнул, попытался упасть на пол, чтобы слизнуть каплю бессмертия, но толчок в грудь отбросил его назад, на постель.

– Бессмертие вытекает, – сказал Ловчий. – Поспеши.

Из фляги появилась новая капля и замерла на самом краю.

И посол заговорил, не сводя завороженного взгляда с капли.

Он говорил долго. Говорил быстро, перебивая самого себя и торопливо возвращаясь к сказанному, если что-то припоминал позже. Он рассказывал-рассказывал-рассказывал... Слухи и сплетни, собственные предположения и подозрения, тайные инструкции и конфиденциальные поручения... О себе и Риме, о кардиналах и Папе, о еретиках и католиках, о ереси и планах по ее искоренению. Даже о своих болячках и яде в перстне – тоже рассказал. Не забыл предложить свои услуги, если понадобится, в Риме. Назвал всех тайных агентов, которых знал в этих местах. О том, зачем решено собирать живую нечисть.

Иногда Ловчий уточнял, просил повторить. Капля эликсира покачивалась, притягивая взгляд, и посол отвечал на вопросы.

Хозяин молчал. Он просто стоял перед сидящим послом. Стоял неподвижно, и это пугало еще больше. Как скрытая угроза. Как... И тем более хотелось рассказывать все Ловчему, который слушал с интересом, подбадривая и иногда подшучивая.

Время от времени он хлопал посла по лысине, но тот не обижался, а с ужасом смотрел на заветную каплю, не сорвалась ли она из-за слишком резкого движения Ловчего.

– Что-то еще? – спросил, наконец, посол.

– Ну... – протянул Ловчий и посмотрел на Хозяина. – Пожалуй что и все. Больше нас ничего не интересует. Пока.

Ловчий встал, заткнул флягу и сунул ее себе за пояс. Нет, пронеслось в голове у посла. Нет. Неправда, Он не обманет. Он не может обмануть. Только сейчас посол вдруг сообразил, что Ловчий и Хозяин могут вот так просто уйти, унеся с собой флягу с эликсиром...

– Нет... – выдавил из себя посол, увидев, что они действительно уходят. – Я ведь... Я ведь все сказал... как договаривались... я ведь все сказал. Все!

Крик сорвался на визг и, врезавшись в потолок, упал куда-то за кровать, за полог.

Ловчий остановился, хлопнул себя по лбу: – Точно. А я думаю, что забыл? Ведь должен был что-то сделать, и не сделал... Флягу.

Ловчий вытащил из-за пояса флягу, покрутил ее в руке.

– Тут лет сто жизни и здоровья, – сказал Ловчий, – Хочешь? Хочешь. А зачем? Может, передумаешь? Мы тебе тогда деньгами отдадим. Золотом, камнями. У нас под замком, в пещерах каменных, этого... Хочешь – ведро? Или два?

– Флягу, – простонал посол.

– Подумай. Это ведь не бессмертие, это только продление жизни. И тебе придется снова и снова возвращаться к нам, снова умолять...

– Я готов, я... все что скажете... – Посол уже не видел ничего, кроме фляги.

Маленькая, серебряная, на один глоток. На краю, слева, там, где рисунок грифона, вмятинка. И влажный отблеск у пробки, на горлышке – след от капли, от потерянной капли.

– Ладно, – голос Ловчего стал вдруг усталым и, показалось послу, печальным, – держи.

Посол метнулся и поймал брошенную флягу. Вырвал пробку и припал к горлышку.

– Придешь в себя – сразу же выметайся из замка, – успел услышать посол, прежде чем сделал глоток и потерял сознание.

Начальник охраны утром нашел посла лежащим на полу. Рядом валялась пустая фляга. Начальник охраны поначалу даже подумал, что посол отравлен, но потом успокоился.

Посол, проснувшись, был свеж, весел и легок в движениях как никогда. Посол приказал быстро собираться и выезжать. Как можно быстрее. Не прощаясь с хозяином замка.

Кавалькада быстро покинула замок, проехала мимо Трех деревень и скрылась за холмами.

– Ну и ладненько, – сказал Кузнец, когда прибежавший мальчишка сообщил ему об отъезде. – Еще бы и эти, от попа, уехали, и было бы совсем хорошо. Понаехало здесь уродов.

– Уроды мы с тобой все-таки, – сказал Ловчий, глядя в окно на отъезд посла.

Хозяин не ответил.

– Нет, серьезно, – сказал Ловчий. – Хреновую мы ему оказали услугу.

– Ты его предупреждал, – сказал Хозяин.

– Предупреждал, – согласился Ловчий.

Они сели завтракать, когда кавалькада въехала в лес. Заспанная с утра кухарка накрыла стол, Ловчий налил вина себе в кубок. Выпил.

Кавалькада поравнялась со сгоревшим дубом.

– Он думал, что получил награду, – сказал Ловчий.

Хозяин ел молча.

Лошади с трудом месили грязь, колеса повозки вязли так, что трижды охране приходилось спешиваться и выталкивать повозку. Начальник охраны отправил одного всадника вперед, как ему было приказано в инструкции.