Из всех женщин в мире Эвелин была то ли самой неудачливой, то ли, наоборот, везучей. За краткий период их знакомства она чуть не сгорела заживо, почти утонула и едва не разбилась насмерть. Ладно, пожар не считается – Эвелин находилась на безопасном расстоянии. Но все же…

Пэн покачал головой. Мать говорила, что после свадьбы судьба отвернулась от ее невестки, – это были ее первые слова, когда она услышала про несчастье, случившееся сегодня. Затем она рассказала, как собаки растерзали сшитую для него Эвелин одежду, и Пэну почему-то начало казаться, что здесь играет роль нечто большее, нежели роковые совпадения. Основывать подозрения было не на чем, кроме ощущения того, что уж слишком много случайностей произошло с Эвелин.

Каждая история содержала в себе какую-то загадку. К примеру, собаки – его мать очень любила их, но вместе с этим требовала послушания и должным образом воспитывала. Боудикка и Джуно всегда хорошо себя вели и ни на кого не нападали, но тунику, по словам матери, разодрали в клочья.

До этого был пожар в палатке. Пэн до сих пор помнил честные глаза Эвелин, когда она клялась, что задула свечу. Ее уверенность, правда, чуть поколебалась при его предположении, что она торопилась и не проследила за огнем до конца.

Последний случай заставил его всерьез задуматься. На вопрос отца о том, как все произошло, Пэн просто не нашелся, что ответить. Они побывали в этой комнате наверху, когда вдвоем в первый раз осматривали замок. Дыры в полу нельзя было не заметить, просто невозможно. Если Эвелин снизу не обратила на них внимания, то, очутившись на втором этаже, уж точно увидела бы.

Нет, решил Пэн, ни на одного человека не может сваливаться столько несчастий. Что-то здесь было не так, и он намеревался подробно расспросить жену о последнем происшествии. Теперь надо будет получше за ней присматривать.

Двери замка были торжественно распахнуты, когда Пэн вошел внутрь. Он остановился, осматривая большой зал. Работники спали, развалившись на полу и громко храпя. Это был сон изнуренных людей, и Пэн довольно быстро понял причину. Они хорошо поработали в его отсутствие – пол был устлан свежим покрытием; лестницу при тусклом свете камина он не мог разглядеть, но подумал, что скорее всего ступени починены и снова безопасны для ходьбы.

Пэн был уверен, что в доме произошло много изменений, но было уже поздно, и он решил дождаться утра, чтобы все осмотреть. Сейчас ему только хотелось знать, где его жена. Он не успокоится, пока не будет уверен, что с ней все в порядке. Тут он увидел палатку, стоявшую в центре зала. Пэн так устал, что сначала даже не заметил ее. Так вот куда ее переместили… Наверняка это была идея жены, и он очень надеялся отыскать Эвелин внутри.

Будь у него силы, он бы от души рассмеялся при виде палатки, обложенной по кругу спящими мужчинами. Мысленно хваля ее за изобретение убежища, «охраняемое» работниками, Пэн начал осторожно пробираться через тела к входу.

Ни один человек даже не пошевельнулся во сне, что служило явным подтверждением чрезвычайной усталости. Еще бы, целое утро таскать камни для наружной стены, затем весь день и, возможно, вечер мыть и чинить замок… Такая работа любого погрузит в беспробудный сон.

Добравшись до палатки без приключений, Пэн тихо вошел внутрь. Здесь было еще темнее, чем снаружи, и он понял, что не сможет сейчас осмотреть ушибы Эвелин. Он медленно двинулся в дальний угол палатки, где скорее всего была постель из шкур, уложенных так же, как во время поездки в Джервилл. Тут он обо что-то споткнулся и, потеряв равновесие, подпрыгнул и чуть не повалился в угол. Но как только его ноги задели постель, Пэн, уже не в состоянии удержаться, полетел на пол, проклиная все на свете. Однако стоило радоваться хотя бы тому, что он упал не на постель, иначе раздавил бы Эвелин. И Пэн понял, что был близок к трагедии, когда услышал, как она повернулась совсем рядом с ним.

– Милорд?..

Пэн застыл, услышав эти слова, донесшиеся до него из темноты.

– Рунильда? – спросил он, точно зная, что говорит с горничной, находившейся где-то совсем рядом.

– Да, милорд. Но почему вы не наверху, с леди Эвелин? Он уставился на фигуру, около которой лежал.

– Пэн? – послышался сонный голос Диаманды. Девочка провела рукой по его ногам, будто не верила, что он настоящий.

Тут откуда-то из другого утла воскликнула леди Хелен:

– Боже мой, что здесь происходит?

Ругаясь, Пэн вскочил на ноги и заковылял к выходу. Он был так выбит из колеи своей ошибкой, что даже забыл извиниться, прежде чем снова оказался в зале, на свободе.

Очень быстро пробравшись через спящие тела, он бросился дальше и, не заметив, чуть не сбил с ног жену.

– Муж? – Эвелин схватилась за него, чтобы не упасть.

– Да. Почему ты встала?

– Я слышала, как вы приехали. Вы долго не поднимались, и я поняла, что вы, должно быть, не знаете, где наша постель. Вот и спустилась найти вас.

– О… – тихо произнес Пэн.

Нащупав в темноте его руку, она повела его вверх по лестнице. Всю дорогу, пока они поднимались, затем шли по темному коридору, Пэн молчал, надеясь лишь, что Эвелин точно знает, куда идти. К счастью, войдя в комнату, он снова мог видеть, но сильно нахмурился, заметив при слабом свечении от камина повязку на голове Эвелин.

– Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, хорошо, – пробормотала Эвелин и поспешно сменила тему: – Рунильда сказала, вы ездили в деревню.