Даже зажмуриться Шатов не успел.

Пуля ударила в спину сержанта, который так и не успел уступить дорогу ни ей, ни Шатову. Сержанта ударом бросило вперед, на Шатова. Время пошло с обычной скоростью, Шатов успел подставить руки, но удержать сержанта не смог. Шатов еще успел понять, что теряет равновесие и то, что Барановский снова жмет на спусковой крючок. Теперь – два раза подряд.

По лицу Шатова больно стеганули осколки кирпича.

– Ты что делаешь? – крикнул кто-то внутри дома.

Шатов вцепился в дверной косяк, устоял на ногах, сержант упал возле его ног лицом вниз, открывая Шатова для следующих выстрелов.

Но Барановский отчего-то повернул пистолет в сторону, целясь куда-то вправо, выстрелил. Грохот снова заполнил небольшое помещение. Барановский открыл рот, то ли собираясь крикнуть что-то, то ли просто задыхаясь, но ничего больше сделать не смог.

Длинная автоматная очередь прошила его тело снизу, от живота к лицу. Несколько пуль простучали по стене и потолку, заполняя воздух мелкой белой пылью.

Тело Барановского рухнуло навзничь.

Сильный удар в спину швырнул Шатова вовнутрь, он даже не успел подставить руки и упал, больно ударившись лицом.

На пороге стоял часовой от калитки.

Слева, от кресла, стоявшего в глубине холла, чуть пригнувшись, не отводя ствола автомата от лежащего Барановского, приблизился младший сержант.

Часовой шагнул вперед, и Шатов почувствовал, как между лопаток уперся ствол автомата.

– Не тот, – коротко бросил младший сержант, подходя к Барановскому.

– Летеха? – спросил часовой. – Он что, крышей поехал?

– Хрен его знает, посмотри, что там у Лешки.

– Броник вроде бы целый, сам без сознания…

– Я могу встать? – спросил Шатов.

– Давай, – разрешил младший сержант. – Ты хоть понял, что произошло?

– Не успел… – признался Шатов, поднимаясь.

Лицо саднило. Шатов провел по нему рукой и почувствовал что-то мокрое. Кровь. Шатов посмотрел на окровавленную руку и выругался.

– Зацепило? – оглянулся на Шатова младший сержант.

– Не знаю, – пожал плечами Шатов. – Точно – не пуля. А, кирпич… Пуля ударила в стену.

Часовой перевернул сержанта на спину. Стал возле него на колено. К нему подошел младший сержант.

Барановский им уже не интересен. Шатов подошел к Барановскому. К телу Барановского. Одна пуля попала на два сантиметра над переносицей, не оставляя иллюзий. Шатов подошел к мертвому телу Барановского.

Что же ты, лейтенант? Зачем? За что?

Шатов сел на пол, почувствовав слабость. В нескольких сантиметрах. Всего в нескольких сантиметрах. Если бы не сержант со своим бронежилетом, то это Шатов сейчас лежал бы вот так на спине, раскинув руки и уставившись незрячими глазами в потолок. Или извивался бы сейчас от боли.

За что?

– …А я смотрю, блин, а он стреляет Лешке в спину. А я в кресле сижу, прикинь, автомат на коленях… Что, твою мать, говорю, делаешь? А он разворачивается и стреляет в меня, сука… Вот так вот над головой пуля прошло. Я, не вставая, и врезал в ответ.

– Хорошо врезал, – оценил часовой.

Кто-то застонал.

– Лешка, как у тебя?

И никто не спросит, как у меня, тоскливо подумал Шатов. Вот ведь счастье какое – остался жив. Что теперь дальше с этим счастьем делать?

Шатов прикинул, сможет ли встать, и решил посидеть еще немного. Ногу нужно только отодвинуть, чтобы кровь не достала. Вон ее сколько натекло из-под убитого.

– Ребята, тряпка есть какая-нибудь? – спросил Шатов.

– Ну, Лешка, ты нас и напугал. Жилету спасибо скажи, – радостно сказал младший сержант.

– Тряпку дайте, мужики, – громче попросил Шатов.

Кровь из рассеченного лба начала заливать глаза.

– Тряпку, блин…

– Сейчас.

Сейчас.

Шатов закрыл глаза.

Ваш мир устроен так, прозвучало в ушах, что мне даже не придется убивать тебя своими руками. Дракон. Нашел способ.

Драконы умеют оживлять свои тени.

В руку Шатова что-то сунули. Полотенце, на ощупь понял Шатов. Отер лицо.

Больно.

– Помочь встать? – спросил младший сержант.

– Не помешало бы, – ответил Шатов и почувствовал, что его легко поднимают с пола и ставят на ноги.

Нужно сообщить Сергиевскому.

– Нужно сообщить Сергиевскому, – вслух повторил Шатов.