– Это легко, – повторил Дракон, – нужно просто опереться на кого-нибудь. Подстелить его под себя, как гать на болоте.

– Я думал, ты живешь на болоте, – сказал Шатов.

– Я живу везде, Шатов. Драконы могут жить везде, а вот ты, Шатов, не сможешь жить нигде. Если не научишься складывать гать из других людей. Это очень просто… Смотри…

– Не хочу, – Шатов снова рванулся, и снова понял, что грязь сильнее.

– Просто протяни человеку руку. Пообещай ему помощь, а когда он протянет свою руку тебе навстречу – не упускай шанса. Иначе ты просто захлебнешься… Знаешь, сколько тут таких, которые пытались выбраться из этого, не пожертвовав ни кем?

– Я не буду…

– Просто у тебя еще есть немного времени, – голос Дракона стал сочувствующим, – ты еще не почувствовал вкус этой грязи. После первого глотка ты сделаешь все, лишь бы отсюда выбраться. И если это тебя утешит – ты не будешь одинок. Если к тебе протянется чья-то рука, это может значить, что он хочет тебя швырнуть себе под ноги.

– Уйди, – попросил Шатов.

– Извини, но…

– Убирайся! – крикнул Шатов, и от его крика качнулось небо, и выгнулся горизонт.

– Осторожно, – предупредил Дракон, – никто не любит болтунов.

– Убирайся! – еще громче крикнул Шатов. – Убирайся, убирайся… Убирайся!

Небо вздрогнуло, раздался глубокий металлический звук, словно медленно-медленно треснул гигантский бронзовый колокол.

– Напрасно, – прошептал Дракон.

По небу стремительным росчерком вдруг пробежала трещина, небо просело, выворачивая края разлома наружу, и оттуда медленно потекла белая клубящаяся масса.

Туман, с ужасом понял Шатов, снова безрезультатно рванувшись, ледяной туман Дракона.

– Нет! – выкрикнул Шатов.

– А я ведь тебе соврал, – голос Дракона почти потерялся в тумане. – Даже если бы ты и стал укладывать гать – это бы тебе не помогло. И знаешь почему?

Шатов не ответил, упрямо разгребая смрадную жижу.

– Ты бы укладывал ее не для себя. А знаешь для кого? – туман уже почти заглушил все звуки, кроме тяжелых частых ударов крови в висках.

– Оглянись, – еле заметно качнулся туман.

Шатов оглянулся и увидел силуэт. Человеческий? Или… Новый Дракон?

– Так мы рождаемся, Шатов, – сказал новый Дракон. – Только так. Один из вас превращается в одного из нас. Только так… А ты…

…-Проснись, Шатов, – Балазанов тряхнул Шатова за плечо. – Пора.

Шатов встал с дивана, тряхнул головой, пытаясь избавиться от липкого чувства кошмара:

– А остальные?..

– Остальные уже в машине, – Балазанов застегнул молнию на куртке и вышел.

Прошло уже полтора часа, понял Шатов. Нужно ехать на площадь.

Пирог вошел в кабинет и молча сел за письменный стол.

– Пока, – сказал Шатов.

– Удачи, – негромко ответил Пирог.

Удачи. Она нам не помешает. Она мне не помешает. Шатов вышел на крыльцо и отшатнулся. Туман. Месиво из воды и призраков. Густой, непроницаемый, словно молчание.

Шатов замер на крыльце, ему показалось, что если он попытается шагнуть, то туман упруго отшвырнет его. Или втянет его в себя, стиснет и высосет до капли.

Прядь тумана качнулась, отступая в сторону, и появился сержант:

– Там вас ждут.

– Хорошо, – туман это только туман.

И ничего более. Все остальное за него придумывает испуганный и уставший мозг Шатова. Ничего. Осталось совсем немного, напомнил себе Шатов.

Осталось совсем немного, повторил про себя Шатов, когда сел в микроавтобус и дверь, закрывшись, легко отрезала прядь тумана.

Шатов готов был поклясться, что прядь еле слышно вскрикнула и билась в предсмертных судорогах до тех пор, пока совсем не растворилась в воздухе.

Молчал не только Шатов. Ни словом не обменялись и Сергиевский с Балазановым и Климовым. Балазанов был за рулем, майор неподвижно сидел возле него, и Шатов не мог понять – дремлет Сергиевский или просто задумался.

Климов вынул из пистолета магазин, извлек из него патроны и тщательно стал их перетирать. Это напоминало обряд. Каждый патрон Климов подносил к губам, дышал на него, тер о рукав куртки и вставлял в обойму. Двенадцать, автоматически пересчитал Шатов. Несколько раз передернув затвор и щелкнув курком, Климов вставил магазин в рукоять пистолета. Потом положил пистолет в боковой карман куртки и принялся разминать кисти рук.

– Приехали, – коротко сказал Балазанов.

Шатов вздрогнул, огляделся.