– Понятно… – Шатов поморщился, все это напоминало глупые шпионские книги. – А твоя дама…

– А моя дама останется с тобой.

– Что?

– Что слышал. Мы хотели все это провернуть завтра утром, подменить твою супругу на вылазке. Но пришлось делать сегодня.

– Мы готовы, – позвала Вита.

– Пошли! – Хорунжий встал с табурета и вышел в коридор.

Шатов – следом.

Вита стояла спиной к Шатову. Дама Хорунжего стояла перед зеркалом, поправляя что-то в прическе.

– Прощайтесь, – сказал Хорунжий.

Шатов протянул руку к плечу Виты, но остановился. Движение плеч? Осанка? Запах? Что-то остановило его движение.

– Вита? – Шатов прикоснулся к длинным черным волосам.

– Узнал, – засмеялась Вита. – А я боялась.

– Это парик, – сказал Хорунжий. – В дом вошла брюнетка и выйдет брюнетка. В доме была блондинка и останется блондинка.

– Светло-русая, – поправила Вита.

– Светло-русая, – согласился Хорунжий.

– Меня зовут Вика, – сказала женщина, приехавшая с Хорунжим.

– Я Вике все рассказала, что делать по хозяйству, – Вита подошла к Шатову и погладила его по щеке. – Вика обещала о тебе заботится.

– Я постараюсь, – Вика посмотрела Шатову в глаза и улыбнулась.

У нее была такая же прическа как у Виты, и фигура тоже была очень похожа.

– Нам пора ехать, – напомнил Хорунжий. – Вика все объяснит после нашего отъезда.

– Проинструктирует, – выдавил Шатов.

– Все будет хорошо, – прошептала Вита ему на ухо.

– Я буду скучать.

Хорунжий открыл дверь. Вика прошла на кухню.

– Это так нужно? – тихо спросил у Хорунжего Шатов.

– Помнишь, как он угрожал убить ее? – вместо ответа спросил Хорунжий.

Шатов кивнул. Он помнил, как волна безысходности и бессилия захлестнула его в тот момент. Помнил он также, как метался по промокшему городу, когда показалось ему, что Виту похитили, как готов был совершать глупости, как терял над собой контроль…

– Куда вы ее повезете? – спросил Шатов.

– Не знаю.

– Не ври.

– Честно – не знаю.

– Я ее не отпущу.

– Отпустишь. Подумаешь – отпустишь.

Шатов беспомощно взглянул на Виту, которая стояла, опустив руки, и молча слушала их диалог.

– Когда она вернется?

– Не знаю…

– Да что же это такое? Ты не знаешь куда, ты не знаешь когда…

– Существует вероятность, что меня могут расспросить с пристрастием. И существует вероятность, что я проболтаюсь. Ты хотел бы, чтобы от меня узнали, где находится Вита? – спокойно спросил Хорунжий.

– Нет, но я…

– А ты хотел бы, чтобы от тебя узнали, где находится Вита?

– Так будет лучше, – сказала Вита и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала Шатова.

– Утром к тебе наверно придут ребята из милиции, – предупредил Хорунжий. – Кто-то найдет трупы, звякнет ментам, те приедут, найдут указание в твой адрес…

– Стой, – Шатов шагнул к Вите, обнял ее за плечи и поцеловал, – все это скоро закончится. Скоро. Не больше месяца. Я обещаю.

– Я верю.

– Все будет хорошо. Слышишь?

– Я знаю.

Вита отстранилась и начала спускаться по ступенькам. Хорунжий протянул руку Шатову:

– Удачи.

– Прощаешься? – спросил Шатов.

– Подозреваю, что мы с тобой некоторое время не увидимся. Связь через Вику.

– Понял, – Шатов смотрел, как Вита медленно исчезает в темноте.

– Я люблю тебя, Евгений Шатов, – сказала темнота голосом Виты.

Шатов не ответил. Молча стоял он на лестничной площадке, слушая как удаляются шаги. Потом стукнула дверь на пятом этаже, и все стихло.

Вита ушла. У него отобрали Виту. У него отобрали опору. У него…

Запершило в горле, словно уголек затлел в гортани. Вита… Проклятый день. Безумный день. Проклятый Дракон…

Зачем? За что?

Только из-за того, что он отказался умирать той августовской ночью? Только из-за того, что он посмел нарушить расчеты Дракона? Только из-за этого Дракон вернулся из его кошмаров?

Шатов вошел в квартиру, закрыл за собой дверь, в который раз за ночь…

– У нас проблема, – даже голос у нее немного похож.