– Не выпендривайся – все или нет?

– Все, – грохнул засов и на крыльцо вышел парень в черной форме с фонариком в руке.

Луч света уперся в лицо Шатова. Тот прикрылся рукой:

– Убери свет, козел!

– Чего? – охранник явно обиделся, но фонарик в сторону отвел.

– Кто-нибудь из взрослых – мужик лет сорока, к школе не подходил?

– Не слежу, – луч фонаря скользнул за плечо Шатова. – А это кто?

– Убери свет, дятел, – потребовал один из подбегавших оперов.

– Охренели совсем? – охранник попятился, нащупывая на поясе резиновую дубинку.

– Остынь, розыск, – опер вытащил удостоверение, – ты чего разбегался, Шатов?

– Нужно обыскать двор, – сказал Шатов.

– Что так?

– Мне звонил Дракон…

– Кто? – по тону вопроса Шатов понял, что опера не знают ничего.

Велено им было только следить за подъездом и пресекать всякие попытки Шатова выйти из-под контроля и наблюдения.

– Возле школы сейчас может произойти что-то…

– Что?

– Не знаю… – почти простонал Шатов. – Убийство.

– Остынь, приятель, – опер положил руку на плечо Шатову.

– Убийство, – Шатов отбросил руку. – Ребенка.

– И тебе об этом сообщили по телефону… – второй опер недобро усмехнулся.

– Вам что – трудно? Просто пройти по периметру, посмотреть.

– Нам нужно вернуться домой и сидеть там тихо, – сказал опер.

– Ублюдок, – вырвалось у Шатова, – ты же потом без звездочек останешься, если девчонку еще можно было спасти.

– Девчонку, значит… Тебе и об этом сообщили по телефону?

– И об этом. Пошли.

Опера переглянулись.

– Ладно, – решил старший, – ты возвращайся к машине, а я прогуляюсь с очень нервным гражданином. Сообщи там…

– Понял.

Шатов спустился по ступенькам крыльца.

– Слышь, – оперативник обернулся к охраннику, – одолжи фонарик. Верну после обхода.

– Держи, – охранник отдал фонарь и быстро захлопнул дверь. Щелкнул засов.

– Пошли, – сказал оперативник, – показывай, где убийство.

– Не знаю. Где-то в районе школы.

Темно. Времена, когда периметр школы освещался всю ночь, давно прошли. Ветер шумно треплет пожухлую листву на деревьях и кустах.

– Хорошо, хоть дождя нет, – проворчал милиционер.

Это хорошо, мысленно согласился Шатов. Хорошо. Сараи. И мусоросборник. Если Дракон все уже успел, то мог ли он засыпать тело мусором? Мог? Значит, нужно сейчас рыться здесь?

Оперативник быстро обвел сарай лучом света:

– Никого.

– А глубже?

– Мусор лежалый, его уже дня два никто не трогал. Или убийство произошло так давно?

Иронизирует опер. А что ему? Он не был сегодня ночью в спорткомплексе. У него на глазах никто никому не отрезал голову. Он видит только взрослого мужика, испуганного до неприличия и бормочущего что-то об убийстве. Как еще он может реагировать?

Старую разгромленную оранжерею они также прошли быстро – пусто.

– Ну, где еще?

– Не знаю, – Шатов прислушался к своим ощущениям.

Ничего. Только нервно стучит сердце.

– Тогда – по домам.

– Стой, – Шатов поднял руку. – Спортгородок.

– Чего?

– Спортгородок, – повторил Шатов, – за школой.

– Ну, давай, – неохотно согласился оперативник, – последняя попытка.

– Не последняя, – взорвался Шатов, – не последняя, а очередная. Нужно будет – станешь здесь все носом рыть, в каждый люк канализации заглянешь!

– Какие мы резкие! Сейчас все брошу и буду выполнять твои указания, блин.

– Слышь, опер, я тебя прошу, как человека прошу – помоги. Тебе потом все объяснят. Если ничего не найдем – я первый свечку в церкви поставлю. Слышишь? Нужно искать.

– Искать, – милиционер выдохнул и почесал в затылке, – давай искать.

Спортивная площадка была не слишком большая и не так чтобы обильно заставлена брусьями, лестницами и перекладинами.

– Пусто, – констатировал оперативник, через десять минут осмотра площадки. – Теперь можно сваливать отсюда?

Шатов еще раз огляделся.

Где еще? Где еще он мог… Или все-таки Шатов ошибся? И вся эта паника напрасна. Старая, новая… Все это притянуто за уши. Шатову так примерещилось, очень захотелось, чтобы… Захотелось? Шатов вздрогнул. Просто он ждет только самого страшного. Самого страшного.