Ах, Молли... Несмотря на плохое настроение, он улыбнулся кисло-сладкой улыбкой во мглу, медленно окружавшую его по мере того, как солнце на небе опускалось все ниже. Она была лучом света в его жизни. Он знал, что она предана ему. Ее вера в его невиновность становилась сильнее с каждым днем, и это его поражало. Молли никогда не сомневалась, что его освободят. Она не переставала уверять его, говоря, что ему верит и шериф и что он скоро будет свободен.

Хотелось бы Дейву разделить ее уверенность в том, что все будет хорошо, но уж слишком много раз он видел, какие жестокие шутки может сыграть с человеком судьба. Хотелось верить, что он выберется из переделки без потерь, с незапятнанной репутацией. Хотелось верить, что у них с Молли есть будущее, что они могут пожениться, иметь детей, старея вместе. Но суровый реалист, в которого он с годами превратился, отказывал ему в этой мечте.

Дейв любил Молли больше, чем любил кого-либо. Одновременно с этой любовью он ощущал постоянное глубокое уважение к ней. Он не хотел быть для нее источником неприятностей. Не хотел причинить ей какую-либо боль. Так, со времени первой ночи, проведенной в их доме, он держался чуть поодаль от нее, даже несмотря на то, что тоска по ней, которую он испытывал в своем сердце, терзала его бесконечно.

Интересно, сколько еще это может продлиться? Он рассеянно размышлял о том, что в чистилище хуже быть не может. Вокруг него – любящая семья, но он никогда не сможет стать ее частью. Если бы только все было по-другому. Но ведь его обвиняют в убийстве.

Будущее выглядело слишком зыбко. Если Клэй появится с какими-то совершенно новыми чудесными уликами, и то неизвестно, как все еще изменится.

Его встревожил звук шагов снаружи. Из-за наступавшей темноты не было видно, кто идет. Он пока что был в безопасности и не мог позволить себе ослабить бдительность. Одна-единственная ошибка может стать роковой. Дейв уже собирался нырнуть за одно из укрепленных стойл, когда услышал, что его тихонько зовет Молли. Он успокоился и пошел навстречу девушке, вошедшей через ветхую дверь.

– Дейв, я не знала, сколько еще ты будешь работать, но в доме готов ужин.

Она остановилась в дверном проеме и оглядывалась в поисках его.

Дейв любовался красотой ее блестящих волос, рассыпанных по плечам, и мягкими изгибами изящной фигуры. Так хотелось заключить ее в любовные объятия, обнимать и целовать, но Дейв этого не сделал. Он мысленно отругал себя за такие крамольные мысли.

– Я здесь, Молли.

Сердце Молли бешено застучало, когда она разглядела Дейва в полутьме сарая. Он подошел к ней уверенной, мужественной походкой. Его рубашка была расстегнута до талии, дразня ее видом широкой груди. Подбородок, поросший щетиной, небритой с тех пор, как он поселился у них, придавал ему несколько диковатый вид.

Она поняла, что полна страстного желания снова быть с ним. Молли видела его последний раз всего несколько часов назад, но показалось, что с тех пор прошли дни. Сейчас, когда она знала, что Дейв здесь, время, проводимое в ресторане, ей казалось ужасным. Она всегда торопилась обратно домой, как только могла.

– Сегодня я приготовила кое-что необычное, раз уж это единственный вечер, когда я не в ресторане, – весело объявила Молли с широкой улыбкой.

Ее так и подмывало броситься ему в объятия, но она сдержалась.

– Ты всегда вкусно готовишь, Молли. От его похвалы она вспыхнула:

– Спасибо, но сегодня у нас кое-что особенное. У нас на ужин цыпленок и клецки. Я даже испекла пирог. Ты закончил здесь?

– Да, становится слишком темно, чтобы делать что-то еще.

– Тогда пойдем в дом. Джимми с трудом сдерживается, чтобы не наброситься на пирог.

Дейв довольно засмеялся. Они вышли из сарая и направились вверх по тропинке.

– Могу себе представить, как он проголодался. Сегодня мальчишка основательно поработал.

– Я очень благодарна тебе за то, что ты так хорошо к нему относишься. Не многие мужчины уделили бы ему время.

Она искоса взглянула на него.

– Джимми – хороший мальчик. Он мне нравится. Мне доставляет удовольствие находиться рядом с ним.

– И ты ему по-настоящему нравишься.

Когда они подошли к водяной колонке, находившейся на полпути к дому, он остановился.

– Я основательно испачкался. Лучше я умоюсь перед тем, как зайти в дом. Можешь идти, если хочешь.

– Нет, ничего страшного. Принимайся за дело, я подожду.

Дейв быстро снял рубашку и начал качать воду. От напряжения мускулы его рук и спины изгибались. Молли поняла, что стоит и смотрит на него как завороженная. Когда он начал умываться, взошла луна и окрасила серебром его грудь и плечи. Девушка была почти ошеломлена сумасшедшим желанием приласкать это сильное гладкое тело.

При мысли о прикосновении к нему ее пульс ускорился, во рту пересохло. Она почувствовала, что на самом деле краснеет, и была рада, что покров ночи скрыл от Дейва ее беспокойство. Молли никогда не думала, что мужчина может быть таким красивым, но О'Киф изменил ее мнение. В ее глазах он был самым восхитительным мужчиной из тех, кого когда-либо создавал Бог.