– Я не привыкла развлекать джентльменов, когда принимаю ванну, сэр.

– Но наверняка в Англии, как и в Уэльсе, существует обычай, что все домочадцы принимают ванну вместе, – ответил он, не отрывая от нее взгляда. – Разве меня ввели в заблуждение?

– Нет, – признала она, еще крепче прижимая руки к груди. – Такое действительно принято в большинстве домов, сэр, но я воспитывалась в доме герцога и герцогини Глостерских, где мне предоставлялось больше уединения. В действительности даже в Драфилде я привыкла купаться вместе только с другими девушками-воспитанницами. И мужчины не входили в нашу комнату, кроме тех, кто приносил воду.

– Даже еще будучи герцогом, ваш повелитель вел себя по-королевски, я думаю, – отметил он, все еще разглядывая ее, – и, кажется, позволял подобное и своим подопечным.

Джонет между тем продолжала тереть ей спину, не обращая внимания на гостя, но Элис боялась, что еще чуть-чуть, и она сотрет ее кожу совсем. Она умоляюще взглянула на валлийца, заметив блеск в его глазах и дрогнувшие в улыбке уголки губ. Его веселила создавшаяся ситуация!

– Было бы очень мило с вашей стороны, сэр, если бы вы проявили доброту и разрешили мне уединиться, – спокойно попросила она. – Ваше присутствие беспокоит меня.

– Неужели? – Его голос звучал ниже, как будто пульсируя. И он так и не отвернулся.

Огонь, появившись на ее щеках, быстро распространился по всему ее телу, согревая его так, как не могла согреть вода, вызывая трепетное покалывание под самой кожей. Она чувствовала, как бьется, нет, колотится в груди ее сердце, и когда он прошелся своим взглядом по всему ее телу, ей показалось, будто его большие руки касались ее в тех местах, где даже Джонет никогда раньше не смела дотронуться.

– Пожалуйста, сэр, – прошептала она, не в силах говорить громко. И отвернулась.

– Да, госпожа. – Его голос прозвучал хрипло. – Я ухожу.

Мгновение спустя он вышел, и она облегченно вздохнула. Ни один мужчина не смотрел на ее обнаженное тело с тех пор, как она девять лет назад покинула Вулвестон. Фактически она вообще не могла припомнить ни одного такого момента, но в чем она абсолютно уверена, так в том, что ни один взгляд не вызывал в ней такого вихря чувств, как сейчас. Даже теперь, когда он ушел, напряжение сохранилось. Она съежилась в ванне.

– Выпрямитесь-ка теперь, мисс Элис, – скомандовала Джонет, – чтобы я могла намыливать дальше.

– Я сама, – быстро ответила Элис и, схватив мочалку, стала поспешно намыливать грудь и живот, а потом смыла пену. – Вода становится холодной, Джонет. Принеси мне полотенце. И перестань разговаривать со мной так, будто мне четыре года.

– Да, госпожа.

Джонет поспешила выполнить просьбу, а Элис стояла, настороженно глядя на дверь, в страхе, что сэр Николас или кто-то из его людей может войти. Но никто не вошел, и вскоре она уже завернулась в большое мохнатое полотенце. По ее приказу Джонет отыскала в одном из сундуков французскую накидку, и в ней, надетой поверх льняной сорочки и шерстяного платья, ей стало почти так же тепло, как в ее собственном плаще или плаще Мериона, все еще лежащем грудой на полу, там, где он его уронил.

– Я позову кого-нибудь, чтобы вылили бадью, миледи?

– Да, – согласилась Элис, – и мы пойдем к огню. – Приподняв спереди подол юбки, достаточно длинной, чтобы согласно моде ложиться складками у ног, она повернулась, отбросила назад шлейф свободной рукой и вышла из палатки.

Она почти ждала, что Мерион не разрешит им присоединиться к остальным, особенно после того, как отказалась надеть принесенный им плащ, но он только улыбнулся ей. Она радовалась сгущающимся сумеркам, потому что ее щеки вновь запылали, как только он взглянул на нее, а она не могла думать ни о чем, кроме того момента в палатке, когда он стоял и смотрел на ее обнаженное тело, как собака смотрит на любимую кость.

Наблюдая за ним из-под ресниц, она снова отметила, что он красив и силен. Таких широких плеч она не видела со дня смерти короля Эдуарда, а ростом он, пожалуй, мог и превзойти его. Действительно, если темные волосы Мериона заменить на золотистые, его легко можно принять за Плантагенета. Она вспомнила, что Дикон Анны был брюнетом, но он и ростом не походил на Плантагенета.

– Ваш ужин готов, – сообщил сэр Николас, прерывая ее мысли. – Поскольку дождь, кажется, обошел нас стороной, будете ли вы есть здесь, у костра, или вы и за трапезой предпочитаете уединение?

В его голосе не слышалось насмешки, и она улыбнулась ему.

– Вы, должно быть, считаете меня дурочкой, сэр. Честно говоря, я не могу понять, почему ваш приход привел меня в такое замешательство. Тратить зря горячую воду, когда есть другие, кто мог бы ею воспользоваться, – действительно глупый обычай. Нет сомнения, привычки в Миддлхэме можно назвать весьма экстравагантными.

– Несомненно, – согласился он, улыбаясь в ответ. – Ручаюсь, что там не спят все вместе в одной комнате.

– Господи, неужели подобный старый обычай все еще действует в Уэльсе?