– Причем здесь Герострат? Он сделал это только ради своей славы. А мне ничего не нужно. Спроси у него, – Ртищев указал стволом автомата на Игоря Петровича, – я ведь мог просто исчезнуть с деньгами. С большими деньгами.

– Я его потому и выбрал, – мертвым голосом сказал Игорь Петрович, – что он человек идеи. Пойдет до конца ради нее. Мазаев отравился, чтобы не выдать его и меня.

Я не стал спрашивать, кто такой Мазаев, мне было не интересно. Я ждал, что произойдет дальше… Я ждал.

Где-то наверху вдруг рвануло, оглушительно, так, что у меня заложило уши, казалось, задрожали стены.

– Они решили штурмовать! Слышите, они решили штурмовать! Это я ублюдок? Я убийца? – Ртищев был страшен в этот момент, рот его исказило судорогой, глаза побелели, – Вы не хотите? Тогда почему я должен?

Ртищев полез в нагрудный карман куртки. И тогда на него бросился Игорь Петрович. Он не стал бить, он захватил горло Ртищева в сгиб локтя и стал отгибать его тело назад, через спинку металлического стула. Я бросился вперед, чтобы удержать руки Ртищева, но напоролся на удар его ноги. Я упал и с силой приложился головой об пол.

В глазах потемнело.

Нужно встать.

Взрывы гремели один за другим, послышались выстрели, частые одиночные выстрелы. Ртищев ударил автоматом наотмашь, за голову.

Автомат скользнул по лицу Игоря Петровича, раздирая плоть. Брызнула кровь.

Встать, приказал я себе, и попытался этот приказ выполнить. И встал. На колени. И начал нашаривать опору правой рукой.

Ртищев встал, залитый кровью Игоря Петровича. Игорь Петрович удержался на ногах и снова бросился на него. И получил удар ногой в грудь.

В бункере грохотало так, что я не слышал, что именно крикнул Ртищев, вынимая из кармана ключ и вставляя его в прорезь на пульте. Наверное, снова свое «Кто убийца?». Не знаю. Может быть, это грохотало не в бункере, а у меня в голове. Перед глазами все плыло и двоилось.

Даже пол дрожал и норовил убежать.

Рука Ртищева легла на кнопку. Я бросился к нему, мне показалось, что я бросился, на самом деле я плыл, медленно плыл к его руке, к его пальцам, которые оглаживали рифленую поверхность кнопки. И я успел.

Успел, но ничего не успел сделать, потому, что Ртищев перехватил меня и отшвырнул прочь.

Я не упал, я ударился спиной о стену и сполз на пол. Я видел, как Ртищев снова наклоняется к пульту. Медленно и бесшумно, потому что все звуки исчезли, застыли, увязли в застывшем разом воздухе.

Ртищев тянулся рукой к кнопке. Тянулся… Вот он уже почти достал ее, но тут рука взорвалась медленным алым цветком. Цветок словно потянул за собой руку, увел от кнопки. Второй цветок появился на рукаве. Только его лепестки запутались в клочьях ткани и завяли.

Ртищев закричал. Он медленно, очень медленно повернулся к Игорю Петровичу, а я увидел, как в пульте появилось несколько круглых, аккуратных дырочек.

Это пули, вдруг понял я. Игорь Петрович подобрал автомат и теперь стрелял, став на колени. Медленно двигался затвор, медленно вылетали гильзы, еще курясь сгоревшим порохом…

Игорь Петрович стрелял, хотя глаза его были залиты кровью, вот он медленно снимает левую руку с цевья автомата, и подносит ее к лицу, чтобы вытереть кровь.

Автомат продолжает стрелять, но каждый выстрел теперь поднимает ствол все выше и выше. Пуля попадает в лампу под потолком, и в неподвижном воздухе повисают осколки стекла…

Ртищев оказывается рядом с Игорем Петровичем. Удар. Ногой, в горло. Я вижу, я совершенно четко вижу, как сминается плоть, горло проваливается под ударом, и кровь выплескивается изо рта.

Мертвое тело опрокидывается на спину.

Ртищев, продолжая бесшумно кричать, снова идет к пульту, к красной кнопке, и уже никто не может его остановить. Я не могу встать.

Я могу только смотреть, и я вижу, что на пороге комнаты появляется фигура в черном, с черным лицом. Или это маска?

Человек в маске стреляет. Пуля попадает Ртищеву в спину и словно подталкивает его к пульту. Ртищев падает, протягивая левую руку вперед. Больше ничего нет на свете, только его левая рука и кнопка, кнопка и рука человека, решившего стать убийцей ради высоких идеалов.

Он нажал. Это было последнее, что я увидел. Он нажал кнопку. Я видел, уже проваливаясь в темноту, что кнопка проседает, проседает, проседает…