Возле него все еще сидел в снегу Сергей Алексеев.

– Не вздумайте рассказать Алексееву…

– Я понимаю…

– И заберите его к себе в подразделение. С глаз моих долой. Он вам подойдет, тоже из идеалистов.

– А вы, Виктор Николаевич?

– Я? Я тоже идеалист. Кто еще останется на этой работе? И знаете что?

– Что?

– Игоря жалко. Напрасно он все это затеял… Как считаете?

– Не знаю… Если бы не «Армагеддон», то я не получил бы карт-бланш. И Ртищев, рано или поздно, все равно нашел бы способ сделать людей счастливыми. И мы действительно почистили и свою территорию и украинскую, чтобы они там не говорили.

– Тогда будем считать, что мы играли лучше, чем наши противники?

– Играли мы одинаково плохо, просто кубики были к нам менее враждебны, чем к Игорю Петровичу и Ртищеву, – морщась словно от боли, сказал Михаил.

– А знаете, – очень тихо сказал Виктор Николаевич, наклонившись к самому уху Михаила, – грязное это дело, играть на чужих костях.

Первое, что я увидел, придя в себя, было лицо майора Петрова.

– Как самочувствие? – спросил Петров.

Меня чуть не стошнило.

– Ничего, крепись, – посоветовал Петров.

– Где я?

Этот вопрос волновал меня отчего-то очень сильно. Я помнил, что потерял сознание в бункере, а тут потолок был не серый, а белый. В каком бункере?

– Ты в больнице. Неотложка. Я тебя привез сюда час назад, а до этого ты лежал без сознания почти сутки.

– Какие сутки?

– Обычные, двадцатичетырехчасовые сутки. Лежи и не дергайся.

– Мы что, перешли на «ты»?

– А разве нет? – удивился Петров. – Как прикажете.

– Отчего я лежал без сознания?

– Так всегда бывает после сотрясения мозга.

– Сотрясения мозга.

– Средней тяжести.

Я попытался вспомнить, что случилось со мной. Бункер, грохот, красная кнопка…

– Что со мной случилось?

– Автокатастрофа, – Петров поправил на моей груди одеяло.

– Какая катастрофа?

– Обычная. Ты что, не знаешь, что зимой нельзя превышать скорость на трассе? Вот мы и перевернулись. Только нам еще повезло. Жовнер и его водитель – насмерть.

Я помолчал, пытаясь понять, почему я не верю Петрову. Что-то не так. И…

Я вспомнил. Я вспомнил, и комок сразу же подкатился к горлу.

– Он успел нажать кнопку, – сказал я.

– Какую кнопку?

– Он успел нажать кнопку, – повторил я.

…Его прыжок, пули, рвущее его тело. Красная рубчатая кнопка, проседающая под его тяжестью.

– Они не успели, а он успел нажать. А ты, – я сглотнул, – ты продажная сволочь.

– А ты бредишь, – спокойно парировал Петров. – И лучше тебе вспомнить, как ты вместе со своим заказчиком и мной, в качестве консультанта, причем, официально назначенного консультанта, ехал в Город. И сразу за Полтавой машину занесло. Мне повезло больше всех. А тебе оказали первую помощь военные в санчасти. Там недалеко дислоцирована воинская часть. Потом мы тебя доставили в город. Здесь тебя осмотрели и даже сделали рентген, который показал легкое сотрясение мозга.

– Но я…

– И запомни, сотрясения мозга очень опасная штука. Если не поберечься, то вполне можно заработать шизофрению. Или паранойю. Бывает, что человек до самой смерти страдает видениями и ложными воспоминаниями.

– Но я же видел, как он нажал кнопку!

Петров оглянулся и понизил голос:

– Да, он успел нажать кнопку. Кнопка была не та. Это был не тот бункер, его кинули, так же как и тебя. Так случается иногда.

– Так взрыва не было?

– Не было.

– Еще раз.

– Что?

– Еще раз повтори, – попросил я, чувствуя, как начинает щипать глаза.

– Не было взрыва. Все живы. Или почти все, – Петров дружески похлопал меня по руке.

– И ты, значит…

– Работа у меня такая, Саша, быть не тем, чем кажусь.

– Я хочу домой. Мне можно?

– Я узнавал, можно. Если честно, то ты без сознания на самом деле, находился всего около часа, потом мы тебя держали на уколах. Вещи твои чистые и целые, в этом тебе тоже повезло.

Я медленно встал с кровати, осторожно взял одежду и начал одеваться.

– Здесь у тебя лежит копия протокола по поводу аварии, дело будет закрыто, тебя никто не станет дергать. Но помнить о ней ты должен крепко – не давай воли ложным воспоминаниям.

– Не нужно мне угрожать, – сказал я, надевая свою куртку.

– Ни в коем случае, – Петров даже поднял руки, демонстрируя, что не собирается мне угрожать.

Он утряс все бюрократические проблемы в больнице, проводил меня на улицу.