– Но все остальное – да. И вообще... Зачем ты гонишь меня? Ты что, уже не любишь меня? – с горечью спросил он.

– Люблю. Очень люблю. Только я боюсь, что у нас ничего не получится. И что когда-нибудь потом, не знаю, когда это произойдет – через день, через год или через десять лет, – мы все равно расстанемся. Уж лучше сейчас...

– Лиза!

– Да. Рано или поздно ты начнешь мне припоминать Дениса, то, как я сбежала от тебя... хоть и не по своей воле, но все равно. Эта обида...

– Нет никакой обиды! Я простил тебя сразу же... Если хочешь знать, я вообще на тебя не обижался! Мне просто было очень больно... Ты же сама говорила – предначертанная встреча! Мы созданы друг для друга.

– Ах, ты об этом!

– Именно. И напрасно ты меня упрекала в том, что я никогда не дослушиваю тебя до конца – я все очень хорошо понял. Ты – родня Дусе Померанцевой...

– Правнучка, – поправила я.

– Ну да. А я – потомок Андрея Калугина. И самой судьбой нам суждено быть вместе. Любовь наших предков соединилась в нас, и потому...

– Саша! – смеясь и плача, перебила я его. – Ну что за бред! Предначертанная встреча... Это тоже красивые слова. Пустой звук! Люди не живут вместе только потому, что чья-то бабушка любила чьего-то дедушку, но злые обстоятельства помешали им быть вместе... Саша!

– Что?

– Я не хочу тебя отталкивать, – противореча самой себе, неожиданно сказала я.

– Ну так и не отталкивай! – вскричал он.

Мы стояли, обнявшись, посреди пустой пыльной комнаты. За окном стояла темнота. Что сказала бы мне Вера? «Саша, по твоим словам, нравится мне больше...» – сказала она однажды. Как странно – еще утром она была живой, веселой и разговаривала со мной... А сейчас ее нет. Я решительно не могла поверить в то, что ее больше нет, ее смерть не укладывалась в моем сознании. Может быть, это был сон, просто дурной сон?..

Солнце светило с самого утра, и ни одного облачка не было на горизонте – только нестерпимо-синее, пронзительное небо.

В городе снега уже не было. Чистый, сухой асфальт, черная земля на газонах, из которой уже начали проклевываться первые зеленые ростки.

Но здесь снег еще не успел растаять – видны были оплавленные серые льдины, которые лежали за оградами. Центральная аллея еще напоминала о городе, но дальше, в глубь территории, был настоящий сельский пейзаж – текли ручьи по извивистым, неровным дорожкам, чавкала грязь под ногами, угрюмо высились сырые мраморные плиты.

Я все боялась, что церемония пройдет как-нибудь не так из-за весенней распутицы, каждый раз вздрагивала и пугалась, когда у кого-нибудь скользили по размокшей земле ноги, но, похоже, рабочие знали свое дело. Веру отпели тут же, в маленькой кладбищенской церкви.

На лямках гроб опустили вниз в сырую землю.

– Упокой господи рабу твою... – зашамкала какая-то старушка, проливая искренние слезы.

Проститься с Верой пришло много людей – большинство из них были ее сотрудники, с которыми она работала в больнице. Нянечки, медсестры, врачи... Выяснилось, что очень многие любили ее.

Комья земли ударили в деревянную крышку.

– Прости, Вера, – шепотом сказала я и отошла на несколько шагов в сторону, вытирая испачканную в земле руку платком.

«Георгий Кар» – было написано на памятнике рядом. Веру хоронили возле отца.

– Хорошо, что они будут вместе, – обратилась я к полной докторше, которая стояла с испуганным и несчастным лицом. Она вздрогнула и как-то дико посмотрела на меня. – Ну да, вместе... Одной ей здесь было бы совсем плохо.

Недалеко стояли Пеньков и Саша, опустив головы. Пеньков выглядел совсем убитым и то и дело вытирал слезы черной вязаной шапочкой, которую снял с головы.

– Ох ты, горе какое... – вздохнула все та же старушка. – Нашли ирода-то?

Она имела в виду Дениса.

– Нет, – мрачно отозвался кто-то.

– Ну уж, как найдут, так непременно посодют! – живо отозвалась старушка, которая, видимо, работала уборщицей или нянечкой в Вериной больнице.

– Его бог накажет! – истово произнесла полная докторша, встрепенувшись.

– Непременно накажет!

Все косились на меня со странным выражением. «Уж как похожа...», «Вылитая Вера!», «Говорят, только-только друг друга нашли... Отец-то у них общий!»

Все были в курсе страшной истории, которая произошла несколько дней назад. «Перепутал он их. Хотел одну убить, а вышло так, что Вера наша ему подвернулась». – «За что?» – «Все из-за ревности...» – шептались в толпе, впрочем, как-то сдержанно, не договаривая. Эти слова никто не произносил вслух, но я чувствовала, как они витают над свежей могилой: здесь должна была лежать я, а не Вера.

Я все еще не понимала, что больше никогда не увижу Веру. Просто стояла, чувствуя, как в висках пульсирует нагретая кровь.