Шрифт:
Он хотел было приступить к этой нелегкой процедуре, но Вероника уже начала объяснять ему причину своего короткого визита в Англию.
– Я выхожу замуж, Люк, – объявила она несколько театрально. – Прости, что не сказала тебе раньше, но я уже долгое время встречаюсь с одним человеком. Я знаю, что причиняю тебе боль…
– Очень рад за тебя, Вероника, – с улыбкой сказал Люк, хотя был поражен неожиданной новостью. – Что же касается нас с тобой, то мы ведь никогда не строили планов…
– Боже мой, Люк, ты само благородство. Я всегда считала, что нас ничто не связывает, но знаю, ты был другого мнения. Какой ты великодушный!
– Не надо преувеличивать, Вероника, – возразил Люк.
Он невольно сравнивал ее с Эми, и сравнение было не в пользу Вероники, которая сейчас, как, впрочем, и всегда, вела себя, как драматическая актриса, а Эми… Эми была сама искренность, простота, женственность, хотя и с примесью сумасбродства. Вдруг ему вспомнился рассказ Эми о Сомерфилде и помятом абажуре, и улыбка тронула его губы.
– Люк, дорогой, я вижу твою печальную улыбку и понимаю, как ты страдаешь.
– Нет, Вероника, я не страдаю. Не волнуйся за меня и со спокойной совестью выходи замуж за своего избранника. Считай, что я тебя благословил.
– Ты действительно не против, Люк? – недоверчиво спросила Вероника.
– Видишь ли, я сам встречаюсь с другой женщиной, – признался Люк. – Я тоже собирался рассказать тебе об этом, но все как-то не получалось. Так что у тебя нет причин жалеть меня.
– Ты с кем-то встречаешься? – переспросила Вероника, и ее лицо выразило удивление. Признание Люка огорчило ее.
– Она англичанка, – пояснил Люк. Вероника с трудом взяла себя в руки и попыталась скрыть свое разочарование. Ей так хотелось, чтобы будущий муж и бывший любовник вели за нее борьбу. Люк, конечно, сразу понял причину перемены настроения Вероники. Как хорошо, что у Эми нет бывшего любовника, подумал он.
– Значит, все складывается как нельзя лучше, – вяло пробормотала Вероника, вглядываясь в лицо Люка. Она все еще надеялась обнаружить у своего бывшего возлюбленного признаки разбитого сердца.
– Все складывается отлично, – заверил ее Люк. – Мне стыдно, что я не поговорил с тобой, когда приезжал в Париж. Только я собрался тебе позвонить, как обстоятельства заставили нас с Эми спешно возвратиться в Англию.
– Ты брал ее с собой в Париж?
– Это было совсем недавно. Прости, Вероника, мне следовало бы тогда с тобой объясниться. Так что это я должен тебя благодарить за благородство. Надеюсь, ты будешь счастлива.
Они пообедали, и Вероника поспешно ушла, сославшись на необходимость сделать в Лондоне кое-какие покупки к свадьбе.
Люк был очень рад, что ему не пришлось знакомить Эми с Вероникой, обладавшей властным характером. К тому же он не знал, как сама Эми отнесется к Веронике. Она ведь тоже не всегда предсказуема. Люк не хотел огорчать Эми, поскольку ее и без того ждали неприятности.
Эми старалась не смотреть в сторону Люка, когда тот возвратился на работу. Она опасалась, что он приведет с собой эту красивую блондинку. Счастье Эми было вдребезги разбито, а волшебной ночи, которую она провела сегодня с Люком, как будто и не было.
Люк не привел с собой француженку, но он и не зашел к ней в комнату, как делал это достаточно часто в последнее время. Эми почувствовала себя несчастной, забытой и совсем одинокой. Что же касалось Люка, то у него была масса работы и множество продолжительных телефонных разговоров. Эми слышала издалека, как он быстро говорил с кем-то то по-английски, то по-французски. Люк продолжал жить обычной жизнью, и мир для него совсем не изменился. Только мир Эми стал совсем иным.
ГЛАВА 14
Лишь к концу рабочего дня Люк наконец навестил Эми. Он плотно закрыл за собой дверь и вместо того, чтобы подойти к Эми, устроился на кончике стола, на котором располагался старший из компьютеров – Джим.
– Сразу после работы я уезжаю в Париж, – объявил Люк.
Эми думала, что Люк скажет что-нибудь о прошедшей ночи или о женщине, которая была с ним в ресторане, но она никак не ожидала, что он сообщит ей о своем внезапном отъезде.
– Я понимаю, – сказала Эми, стараясь показать, что эта новость ее совсем не трогает.