– И как же ты начал?

– Человека находят. Выбирают парней вроде меня. У меня не всегда была такая одежда. Я приехал сюда в сандалиях и женском пальто, которое дала мне сестра. Понятия не имел, что такое холод. Представляешь? А денег не хватало даже на гамбургер. Я голодал. Видел ребят, которые возвращались в Санто-Доминго из Нью-Йорка и Бостона. У них были хорошая одежда и сотовые телефоны, и они привозили подарки матерям. А другим говорили, будто убирают помещения, или врали что хотели. Когда заболела мать, я тоже решил ехать. Я не последний идиот – не надеялся, что здесь легко. Все говорят об этом, когда возвращаются домой.

– А где твой отец? – спросила я.

– У меня нет отца. Он пуэрториканец. Boricua. Подонок.

– Извини, – тихо сказала я.

Амаури пожал плечами и продолжал по-испански:

– Благодаря этому я получил гражданство, и мне не приходится иметь дело с иммиграционными властями. Я приехал сюда совсем молодым и ничего не знал. Торговцы все для меня устроили – дали денег, машину. И вот я продаю наркотики.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать. – Я понимала, что он моложе меня, но не знала насколько. Оказалось, Амаури совсем ребенок.

– Ты давно здесь?

– Три года.

– А откуда узнал про Исабель Альенде?

– Уже здесь. В Кембридже есть магазин испанской книги. Я бы дольше учился в Санто-Доминго. Но знаешь, что там делают с такими парнями, как я, которые хотят учиться? В них стреляют. Полиция. И в меня стреляли. Там все не как здесь. Другой мир. Тебе не понять, Лорен. В Санто-Доминго бедны все.

– Но неужели нельзя работать и жить лучше?

– Нет. Здесь этим занимаются люди твоего сорта. Там – нет. И люди моего сорта здесь – тоже нет.

– Господи! – Я не знала, что еще добавить. Амаури говорил правду, и эта правда была отвратительной. Я не хотела ее выслушивать. Надеялась перепихнуться со смазливым бандюганом и тут же забыть. Однако теперь не могла. Я по-прежнему считала его привлекательным, но вместе с тем жалела.

И еще он мне нравился. Что же со мной происходит?

– Ложись в постель. – Амаури опять проверил пейджер. И добавил по-английски: – Мне пора. Зайду к тебе завтра, детка. Загляну навестить.

И во второй раз за один вечер я вопреки здравому смыслу ответила «да».

Он поцеловал меня на прощание.

Так начались мои отношения с Амаури Пиментелом, настоящим наркоторговцем.

Я повернула ключ в замке, толкнула дверь и окликнула:

– Брэд!

Никакого ответа.

Я повесила красное пальто на медный крючок за дверью и поставила на деревянный пол прихожей сумочку и кейс, затем проверила обычные места: обеденный стол, холодильник, блокнот для сообщений на письменном столе. Он не оставил ни слова. Боль в глазах прошла, шея и плечи обрели подвижность. Я разжала кулаки. Его нет дома. Господи, прости, я испытала облегчение. Брэдане было здесь почти неделю.

Уж слишком хорошо, чтобы походить на правду.

Горячий, как кипяток, душ принес облегчение. Я потянулась, привалилась к плиткам и закрыла глаза. Стала глубоко дышать. Намылила шампунем волосы и ощутила на коже головы свои пальцы – впервые за долгое время почувствовала их. Не спеша вымылась. Сегодня в моей коже электричество. Не могу объяснить, что это такое. Мне хорошо, я помолодела.

Необходимо заниматься собственным имиджем, потому что за нас этого делать никто не станет. Я прокручивала в голове слова своей речи. Я не одна такая. Таких тысячи. Просто им нужен шанс. Я готова. Сегодня вечером все пройдет отлично.

Вымывшись, я вставила в слив белую резиновую пробку, бросила в ванну несколько апельсиновых ароматизирующих кубиков и наполнила ее водой. Добавила в струю красную арбузную пену и включила компакт-диск Тони Брэкстон в стереосистеме ванной. Теперь я знала наизусть все тексты. Я скользнула в пузырьки, опустила голову на подушку персикового цвета и прислушалась к своим мыслям.

Разрыв, разрыв, разрыв.

Сердце затрепетало от предвкушения разрыва с Брэдом.

Я закрыла глаза, съехала вниз и, совсем погрузившись в воду, попыталась смыть все нехорошие мысли. А что, «разрыв» в данных обстоятельствах – негативная мысль? Едва ли.