Да, и главное. Стоит ли говорить, что при погибшем не было аквамаринового контейнера, попадавшего под описание, данное Рыбиным?

Увы, увы.

И все-таки подарок судьбы нас поджидал. Когда я вдоволь нашвырялся гаек в глубь скважины, Тополь наконец-то отважился отправиться ползком в ее темные недра и по прошествии двух минут издал ликующий вопль.

«Звезда Полынь»!

«Звезда Полынь» была там, друзья мои!

Платина – самый дорогой из драгоценных металлов. Она в три раза дороже золота и в десятки раз – серебра.

Крупнейший из найденных людьми платиновых самородков – «Уральский гигант». Он весит семь килограммов восемьсот шестьдесят граммов и хранится в Алмазном фонде Московского Кремля.

Крупнейший самородок из найденных за пределами Зоны, следует уточнить.

Потому что «звезда Полынь» состоит из химически чистой платины. Говорят, попадались в Зоне такие «звезды», которые тянули на восемь и даже восемь с полтиной кэгэ.

И вот мы держали ее в руках… Свою «звезду Полынь»!

Оказалось, она не очень-то похожа на звезду, скорее на морского ежа со множеством коротких, притупленных игл-лучей. Но артефакт, названный «морским ежом», был открыт еще в первые годы после Второй Катастрофы. И к тому дню, когда знаменитый Лесник добыл первую «звезду Полынь», название «еж» уже было занято. Пришлось ему поднапрячь фантазию…

Наша с Тополем «звезда Полынь» весила девять килограммов.

Девять килограммов чистой платины… Куда больше, чем в «Уральском гиганте»!

– Мы вошли в историю, брат, – сказал я Тополю. Я так расчувствовался, что говорил севшим, сиплым голосом.

– Спасибо тебе, Володя. Бескрайнее сталкерское спасибо.

– Она твоя. – Я протянул артефакт ему.

Тополь секунду помедлил.

– Она наша, – наконец поправил меня он. – Но понесу ее действительно я.

Вот теперь можно и нужно было уходить. И так уже мы возле этой проклятой скважины засиделись!

Да не тут-то было…

Не скажешь, что песец подкрался незаметно. Да это было бы и странно. Ведь наш песец в тот день оказался крупнее, чем псевдогигант. И массивнее, чем джип «хаммер».

Песец подкрался неотвратимо. Это уж точно. Тут лучше не скажешь.

Внезапно возникшее на соседнем пригорке создание внешне напоминало водянку-сварщика, но – увеличенного впятеро. И скрещенного с припять-плавунцом…

Или, скорее, гигантского термита оно напоминало?..

Ч-черт, этот заляпанный грязью кошмар не был похож ни на что, виденное мною ранее!

– Осторожно! – крикнул я.

– Слева! – одновременно со мной рявкнул Тополь.

Пока каждый из нас соображал, об одном и том же мы говорим или нет…

Пока мы в который раз за день хватались за автоматы…

Пока мы красиво, как в кино, разлетались в стороны от скважины номер девять…

В общем, пока мы повиновались своим сталкерским инстинктам, очередной непрошеный гость успел скрыться из виду в ближайшей складке местности.

Потянулись томительные секунды ожидания.

Нигде ничего.

И никого.

– Что на датчике? – натужным шепотом спросил я у Тополя.

– Какая-то мутота, – ответил он. – Такое ощущение, что существо ушло под землю.

Самое смешное, что датчик не ошибся.

– Полевой искатель Авель приветствует вас, люди. Авторизуйтесь или будете проигнорированы.

Учитывая, что эти слова, произнесенные твердым властным голосом, прозвучали в аккурат у меня за спиной, я чуть не наложил в штаны.

На мгновение мне показалось, что я сошел с ума. Или что сошел с ума, а точнее, обрел самостоятельную волю речевой синтезатор экзоскелета «Ратник», оставшегося бесхозным после гибели его хозяина, военсталкера Пятнистого.

Я осторожно повернулся.

Это был… ну да, это был Авель. Робот-кентавр. Один из троицы роботов, которые уничтожили Отвертку – если, конечно, доверять байке Паганеля, которую я пересказывал Тополю.

Эта механическая тварь, перепачканная желтой глиной, вынырнула у нас за спиной прямиком из зева скважины номер девять! То есть оттуда, откуда мы ее появления ну совершенно не ожидали!

Беда в том, что я готовился увидеть кентавра в прямом смысле – человека-коня из греческой мифологии. Лошадиное тело, длинные стройные ноги, мускулистый торс…